Ideal жертвы

После чего – Костя просто повернулся ко мне спиной и двинулся прочь. Шел и нервно затягивался. А ведь раньше всегда курил, стоя на крыльце, видно, не нравилось ему на ходу. Только сейчас был готов на все, лишь бы не стоять рядом со мной.

Мои руки, когда я прикуривала от собственной зажигалки, дрожали. Глаза застилали слезы. Из столовой вывалился мой враг, амбал-охранник Кирюха. Он посмотрел на меня, на сигарету в моей руке и хмыкнул:

– Ага. Смолим. А кто трепался, что тренерам по шейпингу дыхалка нужна?

– Пошел ты! – поморщилась я.

Кирюха нахмурился. Сейчас явно начнется: «Да как ты смеешь! Да я тебя!..» Но мне повезло: в этот момент из столовой выплыл карлик, директор санатория. Увидел моего мучителя, рявкнул ему:

– Эй, ты, как тебя...? Подойди.

И грозный стопятидесятикилограммовый охранник поспешно потрусил на его зов. А я выбросила недокуренную сигарету, забилась в свою душную комнатку и ревела в ней часа два. Почему Костя так себя ведет? Неужели я ему совсем не нравлюсь? Или... или он просто не хотел общаться со мной при всех – ведь мы стояли на пороге служебной столовой, из нее в любой момент могли выйти (и вышли!) и охранники, и Арсений Арсеньевич? Но что такого, если бы мы просто покурили вместе и поболтали?.. Почему Костя не намекнул мне, не шепнул: мол, давай лучше встретимся где-нибудь в укромном уголке, без свидетелей?.. Я бы куда угодно за ним побежала...

Но плакала я не только из-за холодности Константина. Меня сейчас любая, даже самая мелкая, неприятность выбивала из седла. Причиной тому был кошмарный долг в тридцать тысяч «зеленых», висевший надо мной, как дамоклов меч. И я была бы глупой и покорной овцой, если бы согласилась считать себя без вины виноватой. Если бы стала отдавать деньги, которые даже в долг не брала. Которыми не пользовалась, не наслаждалась!

Мне надо найти способ избежать расплаты! Я перебирала в уме разные варианты – тысячи вариантов, от соблазнения седого карлика-директора до челобитной самому президенту. Все планы казались мне трудновыполнимыми или недейственными. Кроме одного. Тут, я чувствовала, у меня есть шанс.

Я понимала, что в «Ариадне» происходит что-то неладное. Что это за санаторий, где постояльцы мрут как мухи?! Примерно при одинаковых обстоятельствах, при ничтожных физических нагрузках, на гимнастическом ковре и на дорожке бассейна. Значит, думала я, клиенты изначально нездоровы, а санаторские медики ошибаются и пропускают их диагнозы. Но только здесь ведь работают лучшие из лучших. Нобель, Машка говорила, опытнейший терапевт, а Старцев – вообще светило. Наверно, дело не просто в некомпетентности. Поэтому пациентов здесь, скорее, чем-то обрабатывают. Лечат от ожирения с необратимыми побочными эффектами. Как и чем их врачуют? Не знаю.