Ideal жертвы

Я стала чувствовать себя гораздо бодрей, воодушевленней и даже готовой на подвиги. И еще мне было приятно, что я утерла нос холодному Константину. «Не сейчас, да нельзя, чтобы нас видели...» Вот и получай! Хотя о своей измене я ему, конечно, никогда не расскажу.

Завернувшись в простыню, я встала и выглянула в окно. Как раз пошел дождь, настоящий ливень – первый в этом году с молниями, раскатами грома. Он словно смывал и с улиц города, и с моей души всю ту муть, что осела в ней за прошедшие дни.

– Как ты думаешь, что мне теперь делать? – спросила я Емельяна. Спросила как мудрого человека, как старшего товарища.

– Представления не имею, – развел он руками. – Даже не знаю, что сказать.

– Может, мне кредит взять и от них откупиться?

– Кто ж тебе тридцать тысяч долларов в кредит-то даст? И как потом отдавать? В нашем городке ты сроду столько не заработаешь, – вздохнул он.

У меня настроение испортилось еще больше. Хоть я знала, что Емельян – тоже не из тех, кто благородно пообещает возместить за меня долг, все равно на душе стало гадко.

– Может, вообще не платить? – задумчиво произнесла я.

– Ну... Они ж вроде твою оплошность покрыли. Чтоб у тебя неприятностей не было с милицией, с родственниками..."

"– Да в том-то и дело! Не делала я никакой оплошности! И не виновата ни в чем. Мне вообще кажется, Емельян, что-то в этом санатории неладное творится. Какая-то странная там обстановка. Как на секретной военной базе. И эти смерти, якобы от усиленной физической нагрузки... Ты-то сам как думаешь, что там происходит? Или, может, что-то слышал, знаешь?

– Откуда мне знать! – воскликнул Емельян, однако глаза отвел.

Я надавила на него:

– Но ты же с большими людьми из нашего города знаком! И мэр к тебе в сауну ходит, и начальник милиции, и мэрова жена...

– Если ты думаешь, что мы с ними о вашем санатории разговариваем, то глубоко заблуждаешься.

Начальник сидел на диване, полуукрывшись, и его огромные волосатые руки, лежавшие поверх простыни, опять вызвали во мне смутное желание. Мне захотелось, чтобы он снова обнял меня. В кольце его мощных рук я начинала чувствовать себя гораздо более защищенной. Но сначала мне все-таки надо было выведать у Емельяна все, что он знает о санатории. А он явно что-то знал, я это чувствовала. Я воскликнула:

– Неужели наши местные силовики: милиция или даже ФСБ не пытались выяснить, что там, в «Ариадне», творится?

– Ой, – поморщился Пугачев, – нашим ментам и даже чекистам санаторий не по зубам. У «Ариадны» наверняка крыша в области, а то и в самой Москве. Что наша милиция против санатория может поделать? Ну, приедут, походят, потупорылят, получат очередной конверт – и отвалят в сторонку...

Я и без Емельяна не сомневалась: обращаться за помощью в нашу ментовку – себе дороже.