Ideal жертвы

Но нигде – слышишь, нигде – никогда не встречал женщин, столь красивых, как в России. Таких, как ты.

– Да что вы, Георгий Семенович, – смущенно пробормотала я. – Я совсем не...

– Ни слова больше! – властно оборвал он. И (сейчас со мной уже говорил не влюбленный, но врач) серьезно произнес: – На самом деле твоя, Бэла, проблема – вовсе не лишний вес. А то, что ты себя не любишь, не понимаешь, не ценишь. Да ты посмотри на свои глаза! Они огромные и глубокие, как лесные озера. – В его голосе вновь зазвучали очень мужские нотки. – А твои губы? Любой мужчина все отдаст, если они ему чего-то пообещают... Смотри в зеркало, смотри, – повторил он. – И наслаждайся, и люби себя, и береги.

Повинуясь его непреклонному тону, я вновь взглянула на собственную физиономию. Да, пожалуй, доктор прав. Не фотомодель, конечно, но, может, обычным мужчинам фотомодели и не нужны? За примерами далеко ходить не надо. Богатые папашки, те, кто приводит своих детей в наш садик, фотомоделей меняют по паре штук в год. Сколько раз я слышала, как ребятня (те, кто постарше, пятилетки-шестилетки) друг перед дружкой хвастаются: «У меня новая мама – вице-краса России...» Но только очень редкие «красы России» получали статус постоянных законных мам.

Правда, и мне (со всей моей, как утверждает доктор Старцев, красотой) никто из богатых пап руку и сердце тоже ни разу не предлагал...

И у меня вдруг вырвалось:

– Георгий Семенович! Скажите, зачем вам это?

– О чем ты, Бэла? – удивленно воззрился он на меня.

– Ну, зачем вы ко мне... – я едва удержалась, чтобы не произнести слово «подлизываетесь», но поправилась: – Почему так хотите убедить меня в собственной исключительности?!

Смутить его мне не удалось. Доктор спокойно произнес:

– Я же говорил тебе: это часть терапии.

– Да ладно вам, Георгий Семенович, лапшу вешать! – пошла я в разнос. – Вы б никакой карьеры не сделали – если бы каждую пациентку в бар выводили. Времени работать бы не хватило. Вам от меня что-то нужно. Что?

– Подумай сама, – улыбнулся он.

И опять я оказалась в тупике, потому что не понимала, что я могу ему предложить. Постель? Мою молодую (двадцать семь лет против его пятидесяти) энергию? Или все-таки что-то меркантильное? Гипотетические отцовские миллионы? А может, он с моей помощью в столицу перебраться хочет? За пять дней здесь, в санатории, я уже успела понять: все местные Москву и москвичей искренне ненавидят. Но при этом только и мечтают сбежать из своей дыры Кирсановки куда-нибудь на Тверскую или, на худой конец, в Люблино.

Видно, все сомнения отразились на моем лице, потому что доктор проговорил:"

"– Хочу тебе сказать, Бэла... просто так, в порядке общей информации... что я – коренной москвич и квартира у меня на Малой Бронной. Закончил Московский университет, там же защитил кандидатскую.