Ideal жертвы

Но Костя смотрел словно сквозь меня и обращался будто к кому-то третьему:

– Впрочем, это в духе многих мужчин: едва не погубить карьеру ради парочки стройных женских ножек...

Что за странная, непонятно откуда взявшаяся манера – говорить обо мне, будто меня здесь нет? И потом: он что, о службе в санатории жалеет?

Я набросилась на него:

– Какую карьеру ты имеешь в виду? В санатории, в этой клоаке?! Под началом человека, который едва не угробил моего сына?!

Костя вздохнул:

– Ох, Лиля, Лиля... Нам действительно предстоит тяжелый разговор. Я долго думал, стоит ли его затевать, но решил, что ты имеешь право знать...

Я похолодела:

– Знать – о чем?

– Я совсем не тот человек, за кого себя выдавал.

– Не понимаю...

– Да ладно, Лиля. Ты умная девочка. И интуиция у тебя развита. Все ты понимаешь. Или, по крайне мере, догадываешься.

Я почувствовала, как лечу в пропасть. Потому что я, на самом деле, догадывалась. И подозревала, и боялась, и молила всех богов, чтобы эти подозрения оказались всего лишь пустыми домыслами... Однако мои молитвы услышаны не были. И сейчас Константин смотрел на меня без малейшей искорки во взгляде. Губы его холодны, голос сух:

– Ты была права в своих подозрениях, Лиля. Я действительно не тот Костя, которого ты знаешь. И которого, надеюсь, любишь. Моя работа в санатории – это всего лишь прикрытие.

И снова этот жесткий, без малейшего намека на любовь, взгляд.

Наверное, я побледнела. Константин, глядя мне прямо в лицо, раздельно произнес:

– Я вовсе не чиновник отдела кадров. И никогда им не был. Моя работа в санатории – это всего лишь командировка. Не самая опасная, но все же...

Я только и могла пробормотать:

– Боже мой... Значит, ты...

Он перебил:

– Ты никогда не узнаешь всей правды. Не узнаешь моей настоящей должности. Как и названия организации, на которую я действительно работаю. Но кое о чем – что касается лично тебя – я расскажу. Из-за этого у меня могут возникнуть большие неприятности – но я все равно расскажу. Я тоже человек и просто не могу сделать ручкой и оставить тебя в полном неведении.

Из всего этого я поняла лишь одно – никакой семейной идиллии, о которой я только что грезила, вовсе не существует. Костя собирается уйти... А он, будто не замечая моих терзаний, спокойно заговорил:

– Ключ ко всей этой истории – доктор Старцев. Началась она еще год назад. Георгий Семенович в то время работал в Москве, однажды его пригласили, в числе прочих, на очередную научную конференцию, посвященную технологиям внушения. И доктор, как бы между прочим, обмолвился, что совсем скоро он потрясет мир феноменальным открытием... Дело в том, что организация, в которой я служу, имеет особый интерес ко всему непознанному. Необычному. Феноменальному.