Ideal жертвы

Просто перестраховка – потому что вокруг меня – точнее, вокруг моих денег – всегда очень много охотничков крутилось. А папа мой, Иван Малыгин, – человек предусмотрительный. Вот и сделал так, что формально – я бедна, как обычная воспитательница детсада. Но капитал имеется – просто он весь у него в доверительном управлении. И денег там немало – миллионов двадцать, что ли...

Говорила – и все ждала: когда же Старцев выдаст, что он разочарован?

Однако лик доктора во время моей проникновенной речи оставался абсолютно бесстрастным. И, едва я закончила, он лишь сдержанно произнес:

– Рад за тебя, Бэла. Карту твою Зоя уже приготовила, возьми у нее на столе.

Он вновь склонился над своими бумагами, и мне ничего не оставалось, кроме как, почти что с позором, двинуть к выходу.

Однако покинуть кабинет я не успела – в дверях путь мне преградили трое мужчин. И хотя я в своей жизни сроду не сталкивалась с представителями силовых структур, поняла безошибочно: дядьки, все как на подбор, с безликими физиономиями и в неприметных костюмчиках, явно явились не на психотерапевтический сеанс. Я смотрела в их лица – и мне, абсолютно законопослушному человеку, все равно сделалось не по себе и захотелось опустить глаза...

Но я пришельцев, по счастью, не интересовала.

Один из них уверенно, но мягко подтолкнул меня к выходу. Шепнул в ухо:

– Идите, идите, девушка.

Пока он затворял за мной дверь, я успела услышать гневный вскрик Старцева:

– Кто вы такие?..

Потом врата захлопнулись, и я, конечно же, совсем забыла про свою карту и что меня ждет моя новая докторша. Крутилась в предбаннике и ждала: что будет дальше?

...Развязка последовала довольно быстро. Уже минут через пять двери кабинета распахнулись, и те же неприметные трое буквально выволокли оттуда Старцева. Он шагал между двумя из них, будто пьяный – еле передвигая ноги, глаза мутные, руки безвольно повисли.

Я охнула, обалдело уставилась на открывшееся мне зрелище... Старцев, несмотря на то, что казался совсем потерянным, похоже, услышал мой вскрик. Вскинул на меня глаза и прохрипел:

– Бэла... помоги."

"Я совсем не была уверена, что ему стоит помогать – однако сказать этого не успела. Один из троих конвоиров, облепивших Старцева, отделился от своих товарищей и крепко стиснул мою руку выше локтя. Потом чем-то коснулся моего лица, я почувствовала непривычный удушливый запах... дальше – ничего не помню. Вплоть до того момента, когда перед глазами всплыло недоуменное лицо Зои, медсестры Старцева. Та трясла меня за плечи и кричала:

– Вы что, пьяная?.. Что здесь случилось?

Я с удивлением обнаружила себя лежащей на полу, руки-ноги ватные. А самое главное: я точно помнила, что вошла в кабинет Старцева ровно в пятнадцать ноль-ноль.