Мой сводный идеал

― Я узнаю кто это был, и они ответят за то, что сделали, ― утирая слезы, пообещала я. ― Не думай, что такой чудовищный поступок сойдет вам с рук.

― Очень страшно. Ты даже не представляешь, НАСКОЛЬКО! ― театрально испугалась Одинцова.

Подружки ее посмеивались. Особенно та, которой я вытащила искусственные волосы."

"― Вот только навряд ли тебе удастся что-то доказать, крошка.

С лица Одинцовой спала улыбка. Она сделал шаг ко мне, резко подняла на меня взгляд, и я увидела в ее глазах языки пламени.

― Я же сказала, что ты сильно пожалеешь о том, что однажды перешла мне дорогу. И я свое слово сдержу.

― И это из-за то, что я дала тебе сдачи за вылитый на мою голову компот и вытащила шиньон из головы твоей подруги?.. ― ломающимся голосом спросила я, глядя на нее пристально и горько.

― Нет-нет, что ты… ― шепнула она и, чуть ли ни прислонившись губами к моему уху, заговорила так быстро, словно разучивала эту речь долго и тщательно.

― Мы с Тимой встречались почти два года и представь себе часто ругались. Но не проходило и часа, как мы переворачивали вверх дном кровать, мирясь и осознавая, что оба были неправы. А теперь я не узнаю его, ― Одинцова отодвинулась и пристально уставилась на меня. ― Его словно подменили, понимаешь? Тима не хочет ни видеть меня, ни слышать. Он не отвечает на мои звонки и сообщения, избегает меня в универе. Что это по-твоему? Не знаешь? А я тебе скажу! Это ты во всем виновата! Именно с твоим появлением он изменился. Кто ты ему? Сводная сестра? Вы спите там у себя в гареме? Признавайся, спите?

Одинцова слегка оттолкнула меня к стене и медленно втянула в себя воздух, словно сдерживаясь от того, чтобы меня ударить.

― Хочешь я дам тебе очень ценный совет? ― ее рука легла на мое плечо, глаза прищурились. ― Убирайся к себе в провинцию, девочка. Уезжай от греха подальше. А то мало ли что еще с тобой может здесь случиться...

Они отошли от меня, а я, не сумев справиться с эмоциями, сползла по стене и, прижав ладони к пылающим щекам, смотрела на удаляющуюся в коридоре спину Одинцовой.

Кошмар. Это слово даже близко не описывает, что творилось у меня внутри.

Как в такой хрупкой девушке с милыми чертами лица и нежно-розовым лаком на ногтях, умещалось столько жестокости?

В голове вихрем закрутились вопросы: как она посмела пойти на такой шаг из-за ревности? Почему не побоялась наказания? И на что она пойдет, если я останусь в одном доме с Князем?

Сейчас меня не пытали, не избивали, не делали всякого дерьма в виде компота на голове или прокладки на спине, но после этого разговора мне стало так больно, что лучше бы я испытала боль физическую, ей богу.