Яжмаг вне закона

Кажется, мы сделали сегодня хоть одно хорошее дело…

Уже поднимаясь по лестнице на третий этаж, Нонна спросила, давно ли я знаком с белой кобылой и что нас связывает. Нет, нет, исключительно в хорошем смысле этого слова! Да, мы знакомы с ней с моего детства, папа всегда показывал мне старый барельеф, рассказывая, что раньше здесь были конюшни какого-то царского генерала. Он и заказал эту лепнину ученикам Императорской Академии художеств для украшения над воротами.

Но после революции повсеместно было принято решение создавать новое, небуржуазное искусство, напрочь отрицая старый реалистичный анимализм. Потомки генерала бежали, конюшни и здание национализировали, таким образом, барельеф оказался никому не нужен, долгое время пребывая в пыльном запустении.

Когда я подрос, то первым же делом забрался по складной лестнице наверх, покрасив облупившихся лошадей белым. Кажется, именно тогда жеребёнок, не сдержавшись, ткнулся плюшевыми губами в мой локоть, а кобыла на всякий случай слегка хлестнула его хвостом, дескать, не приставай к людям. Вот так мы постепенно подружились, они поверили мне, а я им. С тех самых пор белая краска на барельефе обновляется каждый год.

Лошади, образно выражаясь, приняли меня в семью, и теперь я под их защитой, так же как и они под моей. А сегодня, похоже, наш общий табун увеличился на ещё одну… кобылу. В смысле Нонну Бернер. Простите, что-то не ладится у меня нынче с объяснениями…

Дома нас встретил Фамильяр, пребывающий в гордом ленивом одиночестве. Интеллигентный питерский призрак удалился с полчаса назад в крайнем смущении, не дожидаясь, пока мы вернёмся. Это вполне в его стиле.

– Я предлагал ему остаться, напиться вновь и вновь проспаться. Но у него там есть дела, принцесса эльфов родила, и гномы точат топоры, на Мойке завелись бобры, опять набрался Фарамир, и пал назгул в борьбе за мир, на Невском хоббиты шалят, видали голумов отряд, и к Саурону в Эребор приехал Смог лечить запор…

Этот гад успел прервать декламацию на самом интересном месте, не дожидаясь, пока я прицелюсь тапкой. А вот удрать не успел: Нонна оказалась быстрее и глазомер у неё что надо! Она свалила и кота, и мой посох, и длинный зонт в углу, рикошетом угодила в зеркало, расхреначила об пол банку с мелочью, едва не разбила… ан нет, таки разбила один из трёх плафонов люстры, чем превратила прихожую в бардачный филиал базы сирийских боевиков после всего одного попадания ракеты ВКС России.

– Эй, девочка, ты гений всех разрушений, – откуда-то из-под тумбочки для обуви с уважением признал чёрный коврик голосом Фамильяра.

И да, я не мог с ним не согласиться.

Пока наша гостья, смущённая от таких комплиментов, наводила порядок в помещении, у меня было немного свободного времени.