Яжмаг

Разумеется, я никому не буду навязывать свои литературные пристрастия, это слишком неблагодарное занятие. Но лично мне кажется, что при недостаточном уважении к его романам читатель рискует не только банальным недообразованием, но и потерей «иного взгляда» на мир. А для чего ещё служит хорошая литература, как не для полноценного открытия глаз и сердца?

По иронии судьбы я покупал эту книгу как раз в «Лавке писателей», а теперь мне надолго закрыта дорога к специальным отделам. А определённые вещи, к сожалению, до сих пор можно достать только там.

– Ну и ладно, перетопчусь, – бодро соврал я прямо в текст Дэну Симмонсу.

Перетоптаться не получится, жизнь не стоит на месте, и без свежих (старых) заклинаний в нашей профессии нормально работать невозможно. Некоторые артефакты можно получить на чёрном рынке, но цены там воистину конские.

И самое главное, что гарантий нет, ответственности за качество никто не несёт. Купил левое заклинание где-нибудь в Парагвае, у кубинского посредника с доставкой в Европу через Гонконг, а там лесами Белоруссии, а оно не работает, так и концов потом не сыщешь.

Всё. Хватит, я весь в книге! Итак…

То, что произошло дальше, никак не являлось попыткой улучшить наши с «Лавкой писателей» отношения, но скорее попыткой поставить точку над «i». А я не был к ней готов. То есть никак не был готов к постановке именно такой, последней «точки»…

– Ты же не думал, что мы о тебе забыли, яжмаг?

Из раскрытой книги высунулась мускулистая волосатая рука, мгновенно схватив меня за горло. Я и слова сказать не успел, не то что ответить на вопрос или хотя бы попытаться извиниться. Холодные чёрные пальцы сжали мою гортань, я обеими руками пытался разжать хватку, бросил книгу, но она повисла над водой. Пока меня душили, тот же самый нежный, кукольный голосок гориллообразной дамы лез в уши:

– Не стоило с нами ссориться, Мценский. Не надо посягать на наш авторитет.

Я бился изо всех сил, ноги взбивали волны, вода плескалась на пол, и, если б не мыльная пена, шансы у меня были. Но в скользкой ванне, увы и ах…

– Тебя никто не услышит, ты умрёшь здесь и сейчас. – Рука вытянулась во всю длину, и теперь из тома Симмонса показалось милое лицо той самой дамочки. – Мы пытались быть милосердными, тебе дали самый безболезненный яд. Но ты предпочёл иную смерть…

О-о нет! Вот как раз умирать я совершенно не собирался. По крайней мере, уж не сегодня, так это точно. И ей не стоило так уж высовываться, но, видимо, женщине безумно хотелось покрасоваться, чтоб я понял, так сказать, глубоко осознал и хорошенько прочувствовал, кто именно, как и за что меня убивает.