Ярость дьявола

Эмма медленно сняла черные трусики и отшвырнула их в сторону, оставаясь обнаженной. Ей хотелось разжечь желание Кейн еще сильнее. Сладостная пульсация тела усилилась и стала почти болезненной, когда Эмма провела рукой по соскам Кейн, которые стали твердыми от одного только вида обнаженного тела любимой. И так легко в этот момент было поддаться страсти и стремительно вознестись к запредельным вершинам, куда могла завести ее только Кейн. Но сейчас Эмме хотелось не в один миг потерять над собой контроль и улететь так высоко, как только можно, ей хотелось насладиться томлением, почувствовать сладостную медлительность движений. Она собиралась дать Кейн все наслаждения, которых та заслуживала, и заставить их длиться как можно дольше. Бесконечно долго.

Эмма схватила Кейн за запястья и прижала их к подлокотникам, пока та не успела нарушить ее планы, вжать в пол педаль газа, превысить скорость и полностью отдаться чувству полета.

– Прежде, чем мы начнем, запомни кое-что важное. Одно слово, – Эмма села на пол, глядя на Кейн снизу вверх глазами, полными желания.

– Терпение, любовь моя, – и Эмма отпустила руки Кейн, зная, что они останутся там, где она приказала им быть. – Я хочу тебя. И я хочу, чтобы наша любовь длилась так долго, насколько хватит сил. – Эмма подалась вперед и едва ощутимо прикусила возбужденный сосок Кейн. И пристально на нее посмотрела: – Ты ведь дашь мне это?

– Все, что хочешь, – Кейн развела колени.

– Я люблю тебя, – руки Эммы заскользили по телу Кейн, лаская ее плечи, грудь, очерчивая контуры талии и спускаясь все ниже и ниже. Кейн крепко сжала подлокотники, когда руки Эммы коснулись ее бедер. – Расслабься, милая.

– Она мне говорит: «расслабься»… Хорошая девочка, – как бы там ни было, Кейн сделала, как ей сказали, и опустилась на мягкую кожаную спинку кресла.

Глядя в глаза любимой, Эмма раскрыла нежные внешние губки Кейн и наклонила голову, приникая к ним губами, легко касаясь кончиком языка, точно перышком, напряженного клитора.

– Ты дразнишь меня, дорогая. Ты убиваешь меня, – и хотя Кейн уже давно была на пределе, она не убирала руки с подлокотников. Она играла по правилам. И Эмма не меняла тактику. Но она застонала, когда Кейн ослушалась и вплела пальцы в волосы Эммы. Легкие прикосновения Эммы стали требовательнее и жестче, она принялась целовать Кейн с жаром, но вдруг замерла, оставляя Кейн в миге от настоящего экстаза.

– Девочка моя, не время останавливаться, – голос Кейн был сдавленным, точно ей не хватало воздуха.

Эмма сжала горячий клитор двумя пальцами.

– Скажи, что ты хочешь, – с вызовом спросила Эмма, сжимая пальцы еще сильнее. Бедра Кейн двигались, отвечая на каждое движение Эммы. Обе они таяли от наслаждения, чувствуя такое потрясающее единство.