Ярость дьявола

 – Босс сказала, чашка горячего кофе помогла бы вам скоротать скучные часы.

– Обязательно поблагодари Кейн от нас.

– На самом деле, Кейн бросила бы вас гнить тут, но я передам госпоже Кэйси ваше «спасибо» за ее заботу, – Меррик направилась было обратно, но, сделав пару шагов, обернулась и, щелкнув пальцами, точно вспомнила то, о чем едва не забыла, проговорила. – А еще она просила сказать, что на днях собирается за покупками, так вот, там сейчас распродажа костюмов, может, тебя это заинтересует. На случай, если отстанешь, мы будем в том крыле, где дизайнерские бутики.

– Вот, спасибо, – Шелби хотела, чтобы сарказм в голосе звучал предельно отчетливо. – Скажи ей, что умников и без нее хватает, вот только их никто не любит.

Последнюю фразу Шелби добавила шепотом.

Меррик рассмеялась и покачала головой. Очевидно, шепот был не достаточно тихим.

– Тогда тебе, наверное, стоит заняться кем-нибудь другим, потому что умники – это по ее части, – с этими словами она зашагала обратно к ожидавшей ее машине.

Насколько прежде Меррик ненавидела тот день, когда ей приказали охранять Эмму, настолько же теперь ей это нравилось. Кейн обладала тонким чувством юмора, но через пару недель Меррик начала понимать, что Эмма могла даже с ней потягаться.

– Что, они не любят кофе? – засмеялась Эмма, услышав рассказ Меррик о том, как все было.

– Нет, похоже, они все еще в шоке, что им попался человек, кто, как и Кейн, готов поиграть с ними, – они обе оглянулись на микроавтобус, у которого на этот раз на боку был логотип компании, занимающейся починкой проводки. – И потом, предполагается, что ты их не заметишь, у них же такая убедительная маскировка.

– Да, как-то сложно упустить из виду, что за тобой целый день таскается грузовик электриков. Они были бы незаметнее, если бы ехали на огромном розовом слонике, играя на банджо, – Кейн открыла для Эммы дверь машины, но та, прежде чем сесть, помахала федералам рукой.

Даже несмотря на то, что ФБР следило за каждым их движением, Эмме было слишком хорошо, чтобы раздражаться на такие мелочи. Большинство вещей, о которых она молилась долгими пустыми ночами в Висконсине, начинало сбываться, и Эмма не могла позволить чему бы то ни было омрачить ее вновь обретенное счастье.

– Продолжай в том же духе, и досье на тебя будет толще, чем на меня, – строго сказала Кейн, хлопнув дверью.

– Да, любимая, я плохая. Но не настолько.

Они поехали в сторону центра, разлучаться с Эммой на целый день Кейн не хотелось. И, хотя Эмма собиралась пройтись по магазинам, чтобы дополнить последними штрихами тот наряд, в котором хотела появиться на открытии клуба, Кейн поклялась сопровождать ее.