Ярость дьявола

Кейн приняла из рук вновь пришедшего сверток, который оставался вне поля зрения Джино. Брат Мука, работавший на Винсента Карлотти, стоял в шаге от Кейн.

– А как же моя сестра Мари? Джино, поговорив с твоим братом на эту тему, я должна спросить тебя, как все было?

Еще один рывок, и Джино заткнулся. Когда Кейтлин перестала тащить, он стоял по уши в воде, и ему приходилось задирать голову, чтобы дышать и говорить.

– Если Стефано сказал тебе что-то другое, он врал, врал, ублюдок!

– Ублюдок был вмазан основательно, когда я с ним разговаривала, так что ложь исключается.

Он не видел Кейн, а лишь слышал ее голос, немыслимо искаженный, отраженный от воды. Джино попытался обернуться к Кейн.

– Единственное положительное качество того дерьма, что вы толкаете на улицах, заключается в том, что оно отшибает тормоза, и тебе становится все равно на какие вопросы отвечать, потому что ты не боишься последствий. Наверное, состояние, и в правду, эйфорическое, если начинаешь чувствовать себя неуязвимым. Но, в конце концов, кока просто сломала сознание и тело Стефано. Кто бы мог подумать, что он был таким хрупким…

Джино повернул голову влево, в ограниченной зоне обзора показалась Кейн. Слабый лунный свет неясно очерчивал ее профиль. Сверток, который был у нее в руках, начал трястись, а потом послышался детский плач. У Джино кровь застыла в жилах.

– Нет, Дьявол… Прошу тебя, нет!

– Вот, наконец-то, ты сказал это. Я, помнится, произнесла эту фразу три раза в жизни, – Кейн развернула одеяльце. Мальчик походил на мать, беспутную женщину, которую Кейн видела в ресторане. – И каждый раз я отчетливо помню, ведь я стояла у гроба.

– Кейн, это ведь просто ребенок, – Джино видел, как мелькнул малюсенький кулачок, точно малыш хотел поиграть с Кейн.

– Не переживай. Я с ним буду куда более милосердна, чем ты с Мари. Она была таким же невинным ребенком, невзирая на то, сколько провела на этой земле, прежде чем ты отнял у нее жизнь. Самым бесчеловечным способом, какой только смог изобрести твой маленький гнилой мозг. Она была невинна, но это не остановило тебя.

– Говорю тебе, меня там не было.

Под тяжелым взглядом Кейн ему еще сильнее хотелось освободить руки.

– И даже если бы я там был, какое отношение это имеет к моему сыну?

Кейн поцеловала ребенка в лоб и передала Патрику.

– Нас вырастили разные люди, но отец всегда старался сделать так, чтобы я усвоила одну вещь.

– Как невинных детей убивать, да?

– Он хотел, чтобы я прожила свою жизнь так, чтобы за мои грехи не воздавалось моим детям. Даже такие люди, как мы, могут жить по законам чести. Закон – это значит всегда считаться с жизнями таких людей, как твой сын, моя сестра. А пойти против кодекса чести значит заставить невинного платить самую высокую цену за твои действия, – Кейн кивнула.