Японская война 1904. Книга четвертая

— Опытные полеты проводили?

— Пока нет, хотел получить ваше добро на перевод батальона полковника в наш корпус.

— Я не против, но его-то самого отпустят?

— А никто пока особой пользы в шарах не видит, — хитро улыбнулся Ванновский. — Так что держать не станут, особенно если я лично попрошу.

— Тогда… добро. Переводите и сразу давайте допуск на работу с нашими связистами. А то если такой шар запускать, то только с полноценным телефоном, чтобы сразу голосом наводить наши батареи. Тем более канаты у вас там все равно будут, а одним проводом больше, одним меньше!

— Есть выдать допуск! — Ванновский тут же расплылся в улыбке.

И было непонятно, что его сейчас больше радует. То, что его идея была так быстро принята, что если все сработает, то его люди будут реже умирать, или же… Он, как и я сам сейчас, сразу представил, как мы теперь сможем накрыть японцев даже за линией горизонта.

[1] Так как уже были споры на эту тему, то поднимали мемуары, на какой высоте реально летали шары в Русско-японскую, и средняя высота действительно была именно такой небольшой. Дальше Ванновский немного объяснит почему.

— Накрываем? — я ходил по краю полигона, словно лев в клетке.

В смысле злой! Столько работали, столько готовились, а потом показали Афанасьеву новые наблюдательные шары, и тот меньше чем за полчаса подобрал к ним ключик. Причем большую часть этого времени занял не поиск решения, а организационные мероприятия. То есть доставка и пристрелка гаубиц с мортирами. Там, конечно, были свои сложности, но…

— Баллистика — это наука! — в отличие от всех остальных Афанасьев был очень доволен собой. — Если у тебя есть формула и пушка, снаряды из которой по этой формуле летят, то… Враг будет уничтожен, и неважно, где он засел, на земле или в воздухе.

— Значит, все? — Ванновский потерянно опустил голову.

— Не думал, что шары так быстро выйдут из моды, — стоящий рядом с ним Кованько выглядел точно так же убито.

И эта растерянность словно придала мне сил. Сдаваться так просто? Не на того напали.

— Платон Львович, — повернулся я к Афанасьеву, — а что там по цифрам получается?

— Хорошо все получается. Угол возвышения ствола 78 градусов: из мортиры можно на 1100 метров закидывать гранаты, а из гаубицы — на все 4 километра. На такой высоте, конечно, уже формулы сбоить начинают, что-то мы явно не учитываем, но до километра-двух в целом зацепить шар шрапнелью точно не проблема.

— Не из мортиры, — я заметил первую очевидную проблему. — При ее дальности в полтора километра подтащить ее так близко к линии фронта мы не сможем.

— Ладно, — согласился Афанасьев. — Будем гаубицы использовать, но собьем.

— А тут еще одна проблема, — продолжил размышлять я. — Сколько у нас этих гаубиц на линию фронта? Две трофейные! У японцев больше, но тоже не так много.