Японская война 1904. Книга четвертая

Часть на выброс, часть на калибровку и выравнивание, часть сразу в запасы наших уже почти официальных железнодорожных частей. То же самое со шпалами, которые мы использовали на мягких участках, или балками для блиндажей.

Конечно, можно было все бросить, понадеявшись на интендантов, новые поставки и могучий русский авось, но это не наш путь. Поэтому мы снова копали, разгребали завалы… А уж что творилось в госпиталях! Я запретил лечить японцев в ущерб нашим раненым. Перевозка в тыл, обработка ран, выделение мест — все это разрешалось делать только когда были закончены все работы по своим. Отдельное возмущение вызвал мой запрет на работу сверхурочно. Слащев с Вреденом приходили, пробовали скандалить, но ничего не добились и в итоге, кажется, решили перейти к тяжелой артиллерии.

Я заметил, как ко мне быстрым размашистым шагом шла княжна Гагарина.

— Я думал, вас отправят раньше, — первым заговорил я сам, сбивая девушку с толку.

— Что? — та действительно смутилась. — Вы шутите?

— Ничуть. Действительно думал, что наши светила медицины, зная о нашей дружбе, отправят вас раньше.

— Думаете, мы друзья? — девушка еще больше растерялась.

— Конечно, — кивнул я. — У меня их не так много, но вы точно входите в их число. А это значит, что как минимум мы можем говорить прямо, не пытаясь запутать друг друга красивыми словами.

— Тогда зачем вы меня смущали? — тут же подобралась княжна.

— Я не только смущал, — я невольно улыбнулся. — Еще хотел, чтобы вы на самом деле ответили. Так почему вы не пришли раньше?

— Была занята ранеными, времени не было совсем.

— Собственно, вот и ответ на все вопросы, что вы могли мне задать. Я не разрешаю нашим работать с японцами, потому что у них тогда не будет хватать времени на своих.

На самом деле все было не так печально. Полевые фельдшеры, закончив с выносом наших раненых, смогли взять за первичную обработку ран японцев. Хирурги тоже скоро начали освобождаться, так что процесс шел, и я был уверен, что не меньше двух третей оставленных нам на попечение солдат в черно-красных мундирах мы удержим на этом свете. Но русские доктора не были бы собой, если бы не хотели большего.

— Я знаю многих наших, кто был бы готов задерживаться на несколько часов, чтобы спасти больше жизней. Но вы даже это запретили! Почему?

— Вы сильно уставали в эти дни? — ответил я вопросом на вопрос.

— Допускали ошибки с недосыпа?

— Вы хотите сказать, что мои доктора, перерабатывая с японцами, могли бы ошибаться потом? С нашими солдатами?

— Не обязательно даже ошибаться. Не выспавшись, доктор к кому-то не подойдет, когда будет нужно. Не перепроверит симптомы, как сделал бы в любой другой день. Спасать жизни важно, но японцы сами выбрали стать нашими врагами.