Японская война 1904. Книга четвертая

— У него, представляете, даже рука дрожала, когда пистолет взял. Но не отступился. Как такого убивать?

— Почему в левое плечо стреляли? Если бы он собрался, то смог бы и ответить.

— Я таких людей видел. Они могут быть бесконечно храбрыми, но к боли нужно привыкнуть. Он так еще не умел… А с рабочей правой рукой его же почти сразу можно будет снова приставить к работе? — Мелехов посмотрел на княжну с надеждой. — А то генералу уж очень нужны доработанные чертежи наших броневиков, чтобы отправить их в столицу. А тех, кто сможет сделать это достаточно грамотно, увы, в Маньчжурии не так много.

— Вернется в строй ваш инженер, — махнула рукой Татьяна. — Только вы уверены, что он захочет и дальше с вами работать?

— А почему нет? — Мелехов пожал плечами. — Это как в драке. Если за дело получил по морде, то это вовсе не повод обиженно убегать. Скорее выпить вместе.

— Глупые военные традиции.

— Работающие военные традиции.

— И все же! Вы знаете, Павел Анастасович, что возле Цзиньчжоу в последние сутки тоже случилось уже три дуэли? И все с офицерами 2-го Сибирского.

— Тоже ту газету цитировали? — сразу все понял Мелехов. — И кто только догадался привезти эту писульку в действующую армию. Надеюсь, Ванновский их найдет и вздернет… кхм, накажет.

— Кто бы ни привез, надо быть осторожнее. Вы только представьте, как бы тяжело пришлось 2-му Сибирскому, если бы вас сегодня ранили. Или, не дай бог, убили! Это же дуэль, все возможно.

— Тут вы правы, на дуэли все возможно, — согласился Мелехов. — Но и молчать было нельзя. Если бы мне предложили обсудить эту статью, я бы слова дурного не сказал. Но когда так, когда кто-то заранее поверил, что мы способны на такое по отношению к своим же — тут по-другому было нельзя. Только стреляться. И слава богу, что в русской армии, несмотря на официальные запреты, еще есть традиции, которые позволяют защитить свою честь.

Татьяна замерла, обдумывая слова Мелехова.

Часть девушки была совершенно не согласна: есть противоречия, так и решать их нужно цивилизованным образом. Но другая, которая набрала силы здесь, в Маньчжурии, просто представила… А как бы все пошло, если бы не эти дуэли? Если бы макаровцы не были готовы защищать себя? Ответные статьи? Но остались бы те, кто предпочел бы поверить именно американцам. Суд? И опять же… Вон сколько революционеров судили, причем даже с присяжными, и что? Все равно находятся те, кто готовы их оправдать.

— Возможно, вы и правы… — ответила княжна вслух. — Но точно ли страх — лучшее лекарство от подобного? Нет, я понимаю, что разброд в армии гораздо опаснее, и в итоге могут погибнуть не единицы, а тысячи, но…

— Не страх, — оборвал девушку Мелехов и покачал головой. — Решительность.

— Решительность, вера в свою правоту.