Японская война 1904. Книга четвертая

— Такое письмо получила не только Игнатьева!

— Именно! Многие писали в армию, и только в первую неделю октября с фронта пришли сотни таких писем. Так вот на последнем приеме Анна чуть не подралась с Кати Шереметьевой, представляешь? Они спорили, кому из них генерал написал более личное письмо.

— Получается, — Николай сглотнул, — у нас в столице сейчас сотни молодых девиц из самых благородных семей, которые готовы передраться из-за какого-то генерала?

— Готовы передраться, готовы собирать ему деньги и оружие, готовы… Даже не знаю на что! Надо срочно приводить их в порядок, хотя… Если с фронта хотя бы месяц не будет ярких новостей, возможно, все само собой и уляжется. Век мирской славы короток, так же говорят?

— Не думаю, что это касается нашего Макарова, — Николай растерянно улыбнулся. — Это будет в газетах лишь через день-два, но мне только сегодня пришло сообщение с фронта. Макаров отправился на помощь основным силам, прорвал позиции японцев на границе Ляодуна, отбросил их до самого Цзиньчжоу и… Знаешь, на что мне жалуется Линевич? Что ему приходится тратить все силы и время на то, чтобы окружить оставленные Макаровым в тылу японские войска. Представляешь, он прошел их насквозь, обрезал снабжение, и теперь, если остальные их все-таки дожмут, Япония разом потеряет с пару дивизий.

— Они подерутся, — Аликс только руками махнула. — Бог видит, я сделаю все, чтобы успокоить высший свет, но после такого… Точно подерутся. И о чем только думал этот возомнивший о славе Мюрата вояка, когда устраивал все это непотребство!

Николай не знал, что ответить. Впрочем, высший свет он решил оставить Аликс, а вот ему самому завтра предстояло несколько других не менее важных встреч. Дамы дамами, и даже победы победами, но… В новостях с востока было уж слишком много информации о новых тактиках и новом оружии, которые могли оказаться полезны и в войнах на Западе.

Всю ночь царю снились прекрасные сны. Сначала победа, потом триумфальное шествие, которое он устроит победоносным частям в столице, и, наконец, признание… От дворян, от народа и, конечно, от всех других великих держав. Николай проснулся с легкой улыбкой: пусть все это еще не случилось, но он верил, что пришел в этот мир для чего-то великого. Увы, встреча с министрами мгновенно испортила ему настроение.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы слушать их с ровным выражением лица.

— Броневики? Чушь, — вещал военный министр Сахаров. — Французы пытались строить такие машины еще два года назад, но… Они правильно посчитали: какой в них смысл, если за эти же деньги можно собрать половину тяжелой батареи или целую пулеметную роту? Только трата ресурсов.

Николай кивнул.