Яфет

– Без имени! Слишком просто…

Тцар кивнул, словно только проверял это волшебное создание, преградившее дорогу и грозящее уничтожить всех его людей, весь род…

– Языка нет, – проговорил Яфет медленно, – а правду скажет!

На этот раз Локион размышлял чуть дольше:

– Это зерцало! Или поверхность воды. Куда можно глядеться, чтобы узреть отражение!

Багровый огонь в вихре померк, остались лишь бешено крутящиеся серые стенки из ветра.

– Что в руках не удержать? – спросил Яфет.

– Воду! – бросил в ответ страж со смехом. – Воду не удержать! Загадывай последнюю! Я убью тебя, червь! Съем твою плоть, а людская кровь – слаще любого вина! Ха-ха-ха!

Яфет на миг прикрыл глаза, словно что-то припоминая. Затем вновь широко раскрыл, прищурился.

– К реке подходят два человека, – начал он. – Лодка у берега выдержит лишь одного. Оба переправились на противоположный берег. Как они это сделали?

Локион нахмурился, сморщив и без того усеянное множеством линий лицо. На миг Яфету показалось, что он узрел, как у этого лика развеваются по ветру волосы, а на лбу проступили морщины. Но это все оказалось иллюзией, рябью от чудовищной силы ветра.

– Они не могли войти в лодку вместе, – прошептал страж. – Но переправились оба…Проклятье! Я не знаю, как такое возможно!

Он чуть помедлил, затем молвил с великой неохотой:

Яфет облегченно выдохнул:

– Эти двое были на разных берегах.

Тцар победно улыбнулся, однако облегчения не ощутил.

– Я победил, Локион! Освободи и дай проехать с моими людьми!

Локион принялся разрастаться, стенки вихря резко пошли в стороны, край вихря рванулся ввысь. Сверху посыпались сорванные с ветвей Прадрева листья и мелкие ветки.

Огромный смерч занял собой все зримое пространство. Уши Яфету заложил рев ветра настолько сильный, что все остальные звуки исчезли, а голову пронзила острая боль, словно вонзилась длинная острая игла.

Шелестящий голос стража зазвучал прямо в мозгу молодого тцара:

– Это я решу, победил ты или нет! Еще одна, последняя загадка! Клянусь всеми богами и своим бессмертием! Если ответишь – уйду с дороги и не трону твое племя, что ползет следом.

Незримая хватка перехватила Яфету горло, сжала так, что он стал задыхаться. Но потом все же дыхание восстановилось.

– Что, – спросил Локион, – что дороже всего на свете? Без чего все золото мира кажется пылью, а все женщины – никчемными? Что такого нужно, чтобы постоянно ощущать себя живым, а жизнь – исполненной смысла?

У Яфета от рева в ушах и давления на горле закружилась голова. На плечи навалилась незримая плита. Вот-вот сокрушит кости, вгонит в землю по самую шею. Истошное ржание Аркунара потонуло в реве ветра и показалось комариным писком.

– Свобода… – прохрипел он, с трудом разжимая засохшие губы.