Яд и мармелад. Жена по неосторожности

Блэкмор-холл был просто огромным даже по меркам замков Морбидиона, славящихся своей роскошью. Настолько огромным, что мы могли бы не сталкиваться каждый день, словно живем на разных концах города.

Бросать моих «Мармеладных монстриков» именно сейчас, когда положение было шатким, а подлая Лизетта строила козни, мне было особенно тяжело.

Но я понимала – раз Блэкмор велел ехать в имение его отца, значит, нужно было ехать. Некромант не успокоится, пока не получит в свои руки драгоценные предметы фамилии.

После чего мы с ним, надеюсь, распрощаемся.

Пусть женится на своей обожаемой Эмили. А я постараюсь собрать свое сердце, разбитое на осколки.

Слава творцам, из затруднительного положения меня выручил все тот же Эрчи Метьюз.

Золотой человек и настоящий друг!

На время моего отсутствия он посоветовал нанять в мармеладный магазин продавщицу. И даже подобрал кандидатуру. Это была внушительного вида женщина сильно в возрасте, назвать которую старушкой бы не повернулся язык. Звали ее Борона.

В молодости она была боевым магом, а сейчас желала подработать.

Я рассудила, что навыки Бороны отлично пригодятся в борьбе с Лизеттой и ее мужем. На всякий случай, скрипя сердце, оставила для догляда за магазином Готика. Крылан плакал, не желая со мной расставаться, я тоже ревела.

Но мы оба понимали, что это верное решение. К тому же я надеялась, что поездка в Блэкмор-холл не сильно затянется.

К сожалению, путь в имение был не близок. А в карете меня почему-то начало страшно укачивать. Я постоянно просила возницу останавливаться и выходила глотнуть свежего воздуха.

От дороги захватывало дух: она шла по крутому утесу, а внизу шумела большая и бурливая горная река. Правда, ее красотами приходилось любоваться издали: близко подходить к краю было рискованно.

А некромант тут, между прочим, верхом проехал.

Тут и зрячему человеку было боязно от такой опасной дороги, а Блэкмору хоть бы что…

Хотя, это не мое дело. Вон пусть Эмили за него переживает!

Блэкмор-холл поразил мое воображение своими гигантскими размерами. Это был не дом, и даже не особняк, а самый настоящий дворец, немногим меньше Дворца Ковена.

От кухарки я узнала, что Люций Блэкмор, отец Гилберта, провел здесь свои последние годы, никуда не выезжая. И скончался он тоже здесь, в своей главной спальне. Сейчас она была закрыта. Перед смертью старый граф хотел попрощаться с сыном и несколько раз посылал за Гилбертом, но тот не приехал.

Первым, что я увидела, переступив порог, был большой портрет Люция, висящий над парадной лестницей. Это был красивый седовласый старик с жестким лицом и узкими губами, сжатыми в ниточку. Его черное некромантское одеяние было расшито богатым шитьем и в изобилии украшено драгоценными камнями.

Старый граф явно не чурался роскоши.