Яд и мармелад. Жена по неосторожности

– Я сама! – отпрыгнула назад, как от чумного, прежде, чем некромант ко мне прикоснулся.

Стоило мне уронить крошечную каплю в череп, как в чаше началась настоящая буря.

Блэкмор три раза ударил по чаше тростью и замер в выжидательной позиции.

Но вокруг все было спокойно – тихая, безмятежная и светлая летняя ночь. И не скажешь, что на кладбище.

– Я сказал вам это семь раз, но на всякий случай повторю в восьмой. ЗА КРУГ ИЗ СОЛИ НИ НОГОЙ! Вы поняли меня, Марисабель? Вы меня услышали?

– Поняла и услышала, – огрызнулась я. – Толку-то… Не спешит этот самый старейшина к нам на свидание. Гуляет, похоже, где-то в виде веселенького умертвия.

– За такие крамольные слова стражи вам бы дали пятнадцать суток наказания, – заметил некромант. – Впрочем, мне за то что я вызываю старейшину, и того больше.

– Это как так? – громко ахнула я. – Значит, мы тут призываем бывшего старейшину, когда это строго воспрещено?

Но не успела я начать по-настоящему возмущаться, как вокруг началось настоящее светопреставление! Буря из чаши как будто перекинулась на внешнюю сторону соляного круга, в котором мы находились.

Зря некромант влез со своими напоминаниями – за хрупкую белую черту я б сейчас не ступила ни за какие коврижки!

В конце концов, в черном вихре стал оформляться белый и очень размытый силуэт некоего старца.

У меня по истории Ковена была твердая пять, потому я узнала в нем последнего старейшину Родогаста Теобальда, который почил всего полгода назад. Кстати, очень долго правил и очень даже железной рукой. Родогаст несколько раз подавлял против себя заговоры и раскрывал покушения. Но его взяла старость – старейшина скончался в девяносто пять лет, возраст весьма почтенный.

Правда, благообразного старика с портрета в учебнике я узнала с трудом. Видок у призрака Родогаста был достаточно зловещий.

Помимо воли я прильнула к Блэкмору, схватившись за его руку. Слава творцам, некромант не обратил внимания. Сейчас он был сосредоточен лишь на призраке.

– Зачем ты призвал меня, некромант? – вопросил умерший старейшина.

Его потусторонний голос с замогильным эхом звучал словно бы одновременно со всех сторон.

– Всего лишь для того, чтобы узнать, куда делось ваше тело из вашей усыпальницы, стар Родогаст.

– Тело-о-о-о… – протянул призрак. – Разве тебе неизвестно, что умирая, мы не всегда уходим в потоки?

– Таких прецедентов не было достаточно давно, – медленно проговорил Блэкмор. – Насколько мне известно.

– Значит, тебе известно слишком мало, – с холодным пренебрежением ответил дух. – Меня призвали творцы.

– Творцы? – впервые в голосе некроманта послышалось удивление. – Вы сделались творцом, стар?

– Точно так же, как остальные двенадцать, призванные для исполнения высокой воли.