Я знаю, что видел

Я сбрасываю с себя оковы бездействия и чувство, что заперт наедине с самим собой. Когда передвигаюсь по открытым пространствам, то замки размыкаются, а у меня появляются силы и дальше терпеть самого себя. Чем дольше я на свободе, тем лучше мне в компании собственной тени. Я не столь напряжен, не столь… химически нестабилен.

Так что там сказала полиция насчет этого человека, Сквайра? На показанных мне фото он довольно серьезно ранен. Но ведь после нашей встречи он не был таким, да? Я уверен, они ошиблись, задержав меня за это. Сделай я с ним такое, я бы помнил. Но разве полиция задерживает людей без причины? У них, конечно, есть свои целевые показатели, коэффициенты раскрываемости и всякие отчеты. Или же меня арестовали по какой-то другой причине? А может, я просто впустую потратил время, как тогда в больнице? Но даже будь оно так, я бы не вымарал все это из памяти, что-то бы да осталось. Осматриваю территорию галереи и чувствую, что правильно сделал, решив прийти сюда и спокойно все обдумать. Однако лишь оказавшись рядом с кафе, я понимаю: мы здесь уже бывали когда-то вместе с Грейс.

При упоминании Будды я удивленно вскидывал брови. В моем случае уравнение было гораздо проще: прогулки на природе южного Лондона помогали вырваться из мясорубки. Вспоминаю сейчас и сам удивляюсь, когда же оно возникло – стремление сбежать от собственной жизни? Не знаю. Но точно знаю, мы гуляли там, держась за руки.

– Купить бы здесь домик, – проговорила она.

– Надо бы купить. И правда, надо бы.

– Состарились бы в нем вместе. Ты бы ухаживал за садом, а я бы пекла.

Смеясь, укрыл ее своим пальто. Как сейчас помню.

– Не сказал бы, что выпечка – твой конек, – возразил ей.

В ответ она с картинным негодованием оттолкнула меня и воскликнула:

– А как насчет той булки, что я однажды испекла?

Оглядываясь назад, поражаюсь тому, что она любила меня. Я пытаюсь отыскать в себе хоть какие-то проблески красоты и волшебства, как те, что сам видел в ней, но ничего не нахожу. Она говорила, я честный и нежный. Но главное, я умнее ее – вот что, по ее словам, ей нравилось больше всего. Вероятно, умных мужчин не так-то уж просто встретить. За это воспоминание я не цепляюсь; знаю, насколько обманчиво ее утверждение.

Выйдя из кафе, делаю пару кругов и направляюсь через дорогу в Далич-парк. По периметру он огорожен забором, но доски все потрепаны погодой и разболтаны. Позволяю ногам самим нести меня вперед. Кажется, будто за мною следят, но, обернувшись, вижу лишь деревья.

Полиция, судя по всему, больше заинтересовалась нападением на Сквайра, чем мертвой женщиной в доме. Такое возможно, только если мне не поверили.