Я заставлю тебя страдать

Рейх будет моим, я уже и ножички приготовила. Ремарк же сказал: живым — по мере возможности.

— А ты думаешь, он сам здесь? — рассмеялась Карла.

— Да, практически уверена, осталось определить — который.

Не могла не согласиться.

В моей каюте на этом корыте разместились пятеро мужчин, потягивающих безалкогольные напитки.

— Ну что, какие у кого впечатления? — спросил я, откинувшись спиной на кровать.

Комната была небольшой — пришлось всем размещаться на полу. Все тело до сих пор болело после последней стычки, и трехчасовое совещание не улучшило моего состояния.

— По-моему, это просто сброд, — высказался мой глава по безопасности. — Найти действительно опытных людей практически невозможно.

— Ты вечно недоволен, а в итоге мы собираем прилично боеспособных единиц, — возразил ему тот, кто являлся моей правой рукой.

— Каждый раз вы спорите, но у нас выбора все равно нет! — вспылил Архаров.

— Мне не нравится, что здесь несколько женщин, — добавил Гетни.

— А вот нашему командиру очень понравилась одна, — поддел-таки меня мой помощник.

— Просто я долго не был с женщиной. Прилетим — и я решу эту проблему.

— Вот и я говорю: от женщин одни проблемы. Они будут отвлекать мужиков от заданий, — снова буркнул глава безопасности.

Что с ним в последнее время происходит? Постоянно нервничает.

— Да уж ты реши ее. Можешь даже с новенькой. Не получится боец, будет… помощницей, — хмыкнул Гетни, один из двух главных инструкторов.

Сам бабник, который постоянно отхватывает проблем из-за флирта с кучей женщин, и мне того же желает.

— Да, тебе не повредит отвлечься, особенно от Руденко. У тебя на почве этой бабы совсем крыша поехала, — резко сказал глава безопасности.

— Где она сейчас? — напрягся я.

Ненависть вновь опалила грудь. Я столько лет ждал и шел к своей цели, хотел убить эту стервь, и вот, наконец, скоро это станет возможно.

— Она в секторе Ксирос, в миллиардах световых лет отсюда, и здесь быть не может, расслабься.

— Забыл тебя спросить, — огрызнулся я.

Эта тварь убила моего брата, а он говорит — успокойся. Не-е-ет, я до нее доберусь!

— Мы все обговорили, и вы можете выметаться. По прибытии начнем испытания.

Все со вздохами поднялись и направились прочь, бубня каждый по-разному, что Руденко — это моя болезнь. Они правы, но ничего, скоро я вылечусь.

Прилетели мы через два дня, за время которых с кем-то я завела приятельские отношения, с кем-то поругалась, а с кем-то не захотела общаться, впрочем, как и они со мной.

Но вот когда нам объявили, что мы достигли конечной точки, я поняла, что у Союза проблемы. Перед нами висел огромный крейсер. А если судить по тому, что я здесь услышала, то он такой не один — их три. Наши разведчики предположительно докладывали о двух.

А их размеры и вооружение!..