Я - ваши неприятности

— У вас линзы? Не может такой цвет глаз быть настоящим… ой, извините… Вы что-то сказали?

— Ну, я уже не знаю… вы меня напугали, вот что. Я волнуюсь, и все мысли в голове путаются.

— Чем же я тебя напугал? Вроде бы не начинал даже…

— Вы меня за локоть держите, это тревожит.

Тут в поле моего зрения появился Саша. Он запыхался и выглядел глубоко озабоченным. У окна я стояла не зря.

— Какие люди, — хмыкнул Каток.

— Привет, Юра, — спокойно сказал мой спаситель, а я облегченно вздохнула, увидев между собой и Катком его широкую спину.

— Все в холуях ходишь? — презрительно поинтересовался тот.

— Как хорошо, что вы пришли, Саша. Я уже начала забывать, как выглядят порядочные люди.

И мы направились к двери. Каток все-таки не удержался и окликнул меня:

— Не успеешь оглянуться, деточка, как мы снова встретимся.

Притормозив, я задумчиво ответила:

— Я не против встречи с вами. Видите ли, я все-таки чувствую себя немного виноватой, хотя, конечно, виноваты вы, а не я. Но и мне следовало проявить сдержанность.

— Я что-то не понял? Это ты так придуриваешься? — поинтересовался Каток.

— Это я так проявляю озабоченность.

— Сроду не видел дуры чудней. Тут я не выдержала и засмеялась:

— Красивый ты мужик, Юра, а какой-то недалекий.

Пока он застыл в растерянности, следовало убираться подобру-поздорову. Мы устремились к машине. Я искренне удивилась, что он дал мне уйти, не причинив телесных повреждений.

Саша нервничал гораздо больше, чем я, и немного успокоился, только когда мы оказались уже в квартире. Но и там чувствовал себя неуютно и томился. К счастью, очень скоро прибыл Владимир Петрович, а вслед за ним и Серафима. Саша с заметным облегчением отправился к хозяину. Выслушав мой рассказ, тетушка начала гневаться.

— Кто тебя за язык тянул, а? Дразнить его было обязательно? Юрик парень заводной, такому что в голову втемяшится, то уж насмерть. Нет бы улыбнуться ласково, заинтересовать мужчину или, на худой конец, поплакать. Что с тебя, убудет?

— Я его красивым назвала. Это дорогого стоит.

— Как-то с трудом верится, что он купился.

— Я не поняла, на кого у вас охота? — вступил в разговор Владимир Петрович. — Вы ж Циркача соблазняли, теперь на Юрика переключились?

— Молчи, мент несчастный, — взъелась на него Серафима. — Глянь, что делается. Девке в магазин сходить опасно. Хорошо это?

— Плохо, Серафима Павловна, плохо. Что делать прикажешь? Подать в отставку?

— Ладно уж, служи, — махнула рукой Серафима, и мы пошли пить коньяк.

Утром позвонил Сережа. Мы заранее условились, что разговаривать с ним будет Серафима.

— Слушаю, — сказала она с некоторой суровостью.

— А кто ее спрашивает?

— Это тот самый знакомый, что ее изувечил?

— Кстати, приличные люди обычно здороваются.

— Здравствуйте. Лику можно?

— Не уверена.