Я тебя получу

А вдруг пророчества Маринки сбудутся и он бросит меня беременную? Что будет тогда?

Он молчит, а я уже все губы искусала от нервного перенапряжения.

— Но это еще не все, — продолжаю. — Отец видел коробку от теста, кажется, он обо всем догадался. Он так орал на меня, по рукам ударил. Я сейчас вещи собираю, чтобы к тебе переехать, достало все, не могу так больше.

— Подожди, — наконец-то оживает. — Хочешь сказать, что он понял, что ты беременна и после этого повысил на тебя голос и даже поднял руку?

— Ну нет, он меня не бил, просто тест из рук выбил…

— Ублюдок, — шипит под нос. — Прости, но твой папаша конченый мудила.

— Паш, он мой отец, не говори так!

— Да как так можно… Ты же ребенка ждешь, а он!…

— Па-аш, а… — решаюсь, — ты рад вообще? Ну, что у тебя ребенок будет.

— Секунду, — в голосе металл, — у меня вторая линия.

Он не ответил… Ничего не ответил.

Я не знаю, как должны реагировать парни на такую новость, у меня это впервые, но в кино мужчины кружат свою женщину на руках и орут во всю глотку: «у меня будет сын!». Да, конечно, мы не в кино, но… он все-таки ничего не ответил.

Потому что он не рад.

В какой-то прострации кладу телефон на подлокотник кресла и медленно оседаю на пол, бесцельно перекладываю выброшенные тряпки с места на место.

Я собралась переехать к нему, я жду от него ребенка, а у него «вторая линия!». Кто мог позвонить ему такой важный? И звонил ли?

Конечно, нет. Старый как мир прием, чтобы слиться с неприятного разговора.

Очень хочется плакать. Жалеть себя. Теперь он меня бросит. Точно бросит! Ну зачем ему такая обуза? В его возрасте, да и вообще… Он любит риск, жить без него не может, вот это все — дом, семья — это абсолютно не про него. Глупо было даже надеяться.

И отец меня теперь ненавидит из-за того, что я путалась с Кнутом. И друзей всех растеряла. И на репутации теперь стоит жирный крест.

Я — несчастная, брошенная всеми мать-одиночка.

Но… я же умру без него. Лягу и умру.

— Крысеныш… — шипит за дверью отец.

Где-то внутри рождается нехорошее предчувствие. Непонятно, откуда оно появилось, но факт остается фактом — назревает что-то дерьмовое.

Бросив тряпки, выглядываю в коридор — отец как раз натягивает пиджак, следом хватает с полки ключи от машины.

— Не твое дело, — рявкнув, наклоняется, чтобы зашнуровать ботинки, и тут я замечаю у него под пиджаком кобуру.

Внутренности сковывает щупальцами липкого страха.

Отец оборачивается на меня, на лице печать несокрушимой решимости.

— Я не позволю этой гниде испортить тебе жизнь.

— Это ты сейчас ему позвонил, да? — шепчу севшим голосом. — Ты?

— Это он мне позвонил. Наглец! Хочет поговорить «по-мужски» — будет ему по-мужски! — сбрасывает со лба пятерней растрепанные волосы, оголяя на долю секунды кобуру.