Я тебя куплю

Я интуитивно делаю шаг назад и спиной упираюсь в стену.

— Не бойся меня, Настенька, — улыбается он, остановившись в шаге от меня и улыбнувшись — как-то опасно и торжествующе. — Я так и не поблагодарил тебя за Камиля.

— Не надо, — пищу я, желая, чтобы он поскорее ушел.

— Он у нас сложный. С ним нелегко. Ты имей в виду, что если понадобится надежное мужское плечо, то я всегда рядом. — Он двумя пальцами поддевает прядь моих волос и слегка мнет ее. — Защищу тебя.

— Ты такая красивая, Настя, — хрипло шепчет он, смакуя каждый звук и блуждая по мне не к месту пьяным взглядом. — Меня не покидает ощущение, что мы с тобой уже встречались.

Ага, когда ты сказал, что я скучная, в пользу силиконовой стриптизерши.

— Может, куда-нибудь сходим? Как тогда, в клуб?

— Можно. Когда Камиль поправится, обязательно вчетвером куда-нибудь сходим.

Прядь соскальзывает с его пальцев.

— Ну да, мы с Камилем и вы с Паолой. — Я делаю усилие улыбнуться, но напрасно. Не обмануло меня первое впечатление. Чеховской — жуткий тип. Вот для кого люди — мусор.

— С-с-с… — тянет он сквозь зубы. — С-с-славненько. — Делает шаг назад и разворачивается. — Увидимся.

— Хорошего дня, — желаю я, скрываясь за дверью, как за щитом. Выдыхаю, лбом уткнувшись в полотно дорогущего дерева и произношу: — Ну и семейка у тебя.

Крепкой мужской рукой меня разворачивает и пригвождает к двери. Камиль снова разъяренным хищником возвышается надо мной. Глаза пожирают меня своей засасывающей бездной. Желваки на его лице перекатываются стальными шариками. Пальцы больной руки с силой сжимают мое плечо.

— Значит, не имеешь ко мне никакого отношения, да? — рычит он. — За свою шкурку спрыгнуть готова, на вражескую сторону перейти?

Ах, вот какую новость тебе братец донес!

— Для тебя такие перестрелки в порядке вещей, а я была напугана, — спокойно отвечаю я, зная, что руганью мы ни к чему не придем. Да и Камилю сейчас покой нужен. Жаль, его близкие это не понимают. — Вернись, пожалуйста, в постель.

— Отвали от меня со своей лживой заботой! — Он сильнее сжимает пальцы. Его рука, наверное, ноет от боли, но он и вида не подает.

— Чего ты хочешь, Камиль? Пообещать больше не теряться, когда меня снова попытаются убить? Извини, не могу. Страх сложно контролировать. Жалею ли я о своих мольбах, когда в меня автоматом тыкали? Нет! Я была уверена, что на нас напали из-за каких-то ваших бандитских дел. А разве я имею к ним отношение? Нет. Тогда какие ко мне претензии? Мы с тобой никто друг другу!

На полмига его глаза расширяются и снова сужаются.

— Ты убийца, Камиль, — добавляю я. — А я медик. Наши параллельные никогда не пересекутся. Ты не отложишь оружие, а я не возьму его в руки. Я и так ненавижу себя за то, что до сих пор не заявила на вас в полицию. Но обещание выполню.