Я тебя куплю

Но он так легко повелся. Поверил, что мы с ним переспали, хотя в ту ночь даже пальцем пошевелить не мог, пьяная свинья… Да, я молодец. Ты бы не смогла так выкрутиться, — смеется она. — Нет, я Пашке ничего говорить не буду. Ему три года дали. А выйдет, на хрен он мне нужен? Еще и ребенок этот… Ну найдет, расскажу, где сына искать. Пусть воспитывает, раз…

У меня челюсть отвисает от шока. Совсем теряюсь в реальности и рукой о стену опираюсь, чтобы не упасть. Только подошедший Камиль приводит в чувство.

Я едва шевелю губами, а девка за дверью затихает, услышав его голос.

— Камиль… Она… Она… — не могу слов подобрать, чтобы рассказать, в какой лжи они жили все эти месяцы. Просто толкаю дверь, представив нас этой аферистке.

Телефон выпадает из ее руки, глаза округляются.

— О, и ты здесь, — фыркает Камиль. — И как? Все нормально?

— Камиль, — обращаюсь я к нему, — она беременна не от Романа. У них даже ничего не было.

— В смысле? — настораживается он, хмурясь.

— Она солгала вам, чтобы деньги тянуть.

— Э, ты кто такая?! — Она подпрыгивает с кушетки и делает шаг вперед, но тут же останавливается, стоит Камилю распрямить плечи.

— Я все слышала, — отвечаю я ей. — Какая же ты гадина. Ничего святого.

Девица пятится от грозой надвигающегося Камиля.

— Блин, — пищит, спиной наткнувшись на аппарат УЗИ. — Да! Да, соврала! Я на Днюхе Чеха уже беременная была! А что мне от бойфренда-наркомана светит, кроме его отсидок?!

Камиль замирает посреди кабинета, сжимает кулаки и цедит сквозь зубы:

— Скажи спасибо невинному ребенку в твоем животе. Если бы не он, я тебя сейчас в окно бы выбросил.

Ее рука рефлекторно ложится на круглый живот, в глазах блестят слезы.

— Вали из города. А еще лучше — из страны. Потому что я не стану останавливать брата.

Секунду она медлит, потом хватает сумку и вылетает из кабинета, пулей промчавшись мимо нас и едва не сбив возвращающегося доктора. Недоуменно посмотрев ей вслед, он оглядывает нас и спрашивает:

— Простите, вы ко мне?

— Нет, мимо шли! — Камиль берет меня за руку и тянет к выходу.

Он в бешенстве. Столько месяцев ждал племянника, особенно после коварной лжи Ермаковой, и снова такой удар.

— Я отвезу тебя к матери, — поясняет он, садя меня в машину. — Возле ее дома дежурят наши люди. Там ты будешь в безопасности.

— Камиль, я и так в безопасности. Что ты собираешься делать? Расскажешь Роману о ней? Он же прикончит ее!

— Я только что говорил с ним по телефону. Знаешь, сколько скорби было в его голосе, когда он сказал, что рад за меня? Потому что моего ребенка носит под сердцем любимая женщина, а его — какая-то потаскуха? Он имеет право знать правду. Она освободит его.

— Он не похож на беднягу, который переживает по этому поводу.

— Ты его совсем не знаешь, девочка.