Я тебя куплю

— О какой еще свадьбе? — Взгляд Романа падает на мой палец. Кольцо буквально отражается в его глазах, разжигает в них огонь. — Молодец, братец. Не успел от одной невесты избавиться, другую окольцевал.

Вот же сволочь! В точности как сестрица. Выделяя себя на фоне Камиля, ничем не брезгует.

— Ты брал бы пример, — парирую я. — Тем более вы с ним так похожи. Оба на медсестричек запали.

— Сын? — удивляется Чеховской старший. — Я чего-то не знаю?

Тот хмурится, не въезжая, о чем я. Пожимает плечами, растерянно глядя на меня.

— Ну я о той медсестре с твоего Дня рождения. Помнишь?

Он глыбой застывает без малейшего движения. Пусть не думает, что если крутой бандит, то я трепетать перед ним буду. Кажется, я уже дала понять, что со мной нельзя играть, каким бы грозным гангстером он ни был.

— Что за медсестра? — переспрашивает отец.

— Да так. Ничего серьезного, — бормочет Роман, сверля меня угрожающим взглядом. — Ты же знаешь, я не поклонник долгих отношений. С истериками Паолы разобраться бы сначала.

— Надеюсь, когда-нибудь ты остепенишься. Пусть внуков позовут. Попрощаюсь и поеду.

— Нет, вы не поедете! — настаиваю я. — Я же сказала, мы с Камилем вас отвезем. Не лишайте его права попрощаться. Пожалуйста.

Вижу, как Чеховской старший добреет, сиять начинает. Приятно ему, что не всем детям он безразличен.

— А вы настойчивы, Анастасия. Умеете уговорить.

— Просто я очень сильно люблю вашего младшего сына.

— Тогда пусть нам принесут чай. Подождем его.

Взбодрившийся Чеховской старший нравится мне куда больше. Общаясь с ним, в какие-то моменты даже забываю, чей он отец. Слушаю веселые рассказы из детства Камиля, хоть и не во все верю. Не исключено, что где-то Чеховской проявляет фантазию, чтобы история казалась ярче. Но в целом, узнаю, каким озорным, но добрым мальчишкой был Камиль.

Время летит незаметно. Роман исчезает, заскучав в нашей компании, а потом до нас доносятся их с Адель повышенные голоса. Не скажу, что они ругаются. Скорее, спорят. Она истерит, он пытается ее успокоить.

Чеховскому не по себе от этого, но не комментирует. Впрочем, что он скажет? И без того неловко старику за таких неблагодарных, жестоких детей.

Камиль возвращается на виллу еще больше сбитый с толку, чем был, когда уезжал. От нехорошего предчувствия у меня начинает сосать под ложечкой. Неужели снова что-то стряслось? Надеюсь, он никого не убил.

— Часы надел, — замечает Чеховской.

— Вы все обсудили? — интересуется Камиль. — К какому профессору ехать надо? Говорите. Сейчас же поедем.

Мы с Чеховским замолкаем. Никто не решается отнимать у Камиля надежду.

— Камиль, это не простуда, — отвечает Чеховской. Его тон мерный, уравновешенный.