Я тебе запрещаю

Я не буду плакать. Не буду.

Отрываю салфетку и вытираю нос. Нажимаю на педаль мусорного ведра. Крышка открывается и, прежде чем я успеваю бросить туда салфетку, в глаза мне бросается использованный презерватив…

Я, как мазохистка, наклоняюсь ниже, чтобы убедиться, что мне не показалось. Нет. Мне не показалось. Использованный презерватив.

И это край. Я закрываю рот ладонью и реву. Сначала чуть неслышно. Но с каждым всхлипом все громче.

Пинаю мусорное ведро и сметаю рукой все стаканчики, пузыречки, баночки с полок. И реву.

В дверь раздается требовательный стук.

— Анастасия! Открой!

Нет! Я не открою! Ни за что не открою тебе, Рустам!

Прислоняюсь к двери, пытаясь удержать ее от его ударов.

— Настя! — кричит Рустам.

Раздается глухой удар и я отскакиваю к душевой кабинке

Рустам выбивает дверь и врывается в комнату. Я ударяюсь о кабинку, но не чувствую физической боли.

Он подходит ко мне и за руку пытается притянуть к себе.

— Не трогай меня! — кричу и отбиваюсь от него. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Он силой все равно притягивает меня к себе и обхватывает руками. Колочу по его груди.

— Ненавижу! Ненавижу! — кричу сквозь слезы.

Он молчит. Только крепче прижимает меня к себе.

Мои удары становятся слабее и слабее. В конце концов я ударяю в последний раз и утыкаюсь лицом ему в грудь. Он ладонью прижимает меня за затылок к себе.

— Зачем ты так, Рус? — спрашиваю, едва шевеля губами.

Немного отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

— Зачем? Что я делаю не так? — повторяю свой вопрос, уже не отводя от него взгляда.

— Потому что так надо, — наконец, произносит он. — Так будет лучше.

— Ты решаешь за нас двоих?

— Да. Потому что я старше и я умнее. И более трезво смотрю на вещи.

— А почему когда пьяный приходишь ко мне?

Рустам сжимает губы, превращая их в тонкую полоску.

— Ты спал с ней? — спрашиваю прямо.

— С кем? — слышу недовольство в голосе и он сощуривает глаза.

— Ты спал? — упрямо смотрю я глаза.

— Тебя это не касается.

Он отпускает меня и отходит. Ногой отпинывает упавшие склянки.

— Иди спать, Настя, — упирается руками в раковину и наклоняет голову.

— Я не могу так больше. Не могу, — шепчу и сажусь на пол.

Рустам поворачивается ко мне, подходит, берет подмышки и приподнимает. Слегка встряхивает.

А у меня уже текут слезы. И я не знаю, какое чувство сейчас во мне преобладает. Там смесь. Из обиды. Отчаяния. Боли. Ни одной положительной эмоции. Ни одной.

— Обопрись об меня, — просит Рустам.

Кладу руки ему на плечи. Поднимаю голову. И ловлю себя на мысли, что его взгляд сейчас совершенно другой. Передо мной как будто опять тот самый Рус. Нежный, ласковый, понимающий.

И я решаюсь. Встаю на цыпочки, приподнимаюсь. Тянусь к нему. И касаюсь его губ. Отстраняюсь.

Он стоит неподвижно. Только смотрит.