Я – танкист

Наших разведчиков там ещё не было, но зато как только мы припарковались и вышли, чтобы продолжить изображать пост, как нам улыбнулась удача. Реально повезло. Мимо прошла колонна из восемнадцати грузовиков, но ещё не исчез её хвост, как на дороге, явно догоняя колонну, появился ещё один крытый грузовик.

– Ишь, как его мотает, – пробормотал я и вышел на дорогу, требовательно подняв руку.

Судя по шевелению губ водителя, тот сейчас костерил меня от всей души. Видимо, ему не понравилась такая задержка. Ничего, я в родном мире дорожную милицию тоже не любил, гаишников никто не любит. Как только грузовик замер, отчего нас накрыло волной пыли, кстати, французский вездеходный трофей оказался, я услышал странный шум в кузове. Кажется, там кто-то кричал, пищал, вернее.

– Документы, – резко приказал я водителю, что выбрался из машины, и пока тот растягивал нагрудный карман, я велел двум бойцам на немецком, махнув рукой, чтобы те поняли, что я хочу: – Проверить!

Говорил я специально рублеными фразами, так как немецкий у меня всё же не слишком хорош. Вроде прошло, не насторожился. Испуган немного остановкой, но не более. Вокруг никого не было, момент удачный. Только исчезали вдали замыкающие машины транспортной колонны, от которой этот грузовик явно отстал.

– Ах ты, сука! – последовал окрик от заднего борта грузовика. Водитель дёрнулся и тут же всхлипнул, когда мой клинок вошёл ему под сердце, скользнув между рёбер. Я даже наряд на груз посмотреть не успел, как пришлось работать трофейным штык-ножом.

Добив водителя двумя дополнительными ударами, махнул рукой пулемётчику в «Ганомаге», приказав прислать людей, чтобы раздели рядового, а тело отнести подальше в поле, и подошёл к кузову. Там трое моих бойцов, громко хекая, забивали ногами унтера в пыли у заднего борта. Осмотревшись – вокруг никого, только два наших бойца в красноармейской форме, – ухватили убитого водителя за руки, за ноги и потащили его к бронетранспортёру. Я взял бинокль и присмотрелся к точке на горизонте, где поднималось облачко пыли. Это наши разведчики подъезжали.

Что тут случилось, я сразу понял, ещё когда заметил спущенные до колен штаны унтера и голую задницу, а заглянув в кузов, крикнул:

– Оля, подойди сюда. – Пока девушка, открыв дверцу, спешила к нам, придерживая санитарную сумку, я велел бойцам: – Форму с унтера снять, отряхнуть от пыли и передать вместе с ремнём и оружием Лосеву. Немца кончить, пусть помучается. Выполнять!

В кузове, сжавшись в комок, всхлипывал девушка, я бы сказал, девчушка, что только вступила в полу зрелости. Прикрываясь остатками разорванного платья, она заплаканными глазами с ужасом смотрела на нас. Её даже не успокаивало то, что мы общались на русском. Как я понял по крови, насилие совершиться успело.