Я заставлю тебя страдать

Из-за космических игр сектор был оцеплен, и спортивные соревнования проводились в условиях повышенной безопасности. Значит, из оцепления похищенного вывезти не могли.

А в этом созвездии жилых планет раз-два и обчелся. Всего четыре. Имелась очень большая вероятность того, что заложник на Риле, особенно в связи со вчерашней активностью пиратов.

Мне требовалось добраться до сына Гера первой, просто необходимо. И появился у меня один план!

Его-то я и собралась обсудить с Тиберием, когда после сеанса связи с флотом мы опустились на свои спальные мешки.

— Что вы собираетесь делать? — спросил меня он.

Все подмечает, зараза.

— Я считаю, что мальчик у Брендона.

— Потому что Рейху он не нужен, тому бы самому шкуру сохранить, раз его планы нарушены. А вот его бывший начальник безопасности все еще хочет нажиться. Таково мое мнение.

— Я позволю Брендону поймать меня.

— Ты с ума сошла? — резко перешел на «ты» Ли. — Почему ты так уверена, что он захочет схватить тебя, после того как совершил похищение?

— Потому что я ему нужна. Он считает, что Олег меня любит. Брендон использует любую возможность добраться до меня.

— И зачем? — скептически спросил Джордано.

— Потому что благодаря мне его раскрыли, и он жаждет мести.

— И что конкретно ты предлагаешь?

Дать себя выследить оказалось очень просто. Схватил меня, выслеживающую пиратов и практически не сопротивляющуюся, какой-то громила-землянин и, накинув на голову светонепроницаемый мешок, потащил за собой.

Конвоир вернул мне способность видеть в непонятной комнате, находящейся непонятно где. Но это неважно: Ли все равно знал, что происходит.

Я успела основательно осмотреться и подняться, когда дверь открылась и вошел Брендон.

— Ой, а кто это у нас тут?

Я посмотрела на него как на полного идиота, которым он в общем-то в данной ситуации и являлся.

— Нахалка. И что он в тебе нашел?

Кто такой «он», не было нужды уточнять.

— Ты заблуждаешься, если думаешь, что он дорожит мной или испытывает ко мне какие-либо чувства. Олег больше всего хочет меня убить.

— Еще и дура. Определенно, у него плохой вкус.

Присев на стул напротив меня, у противоположной стены, он ласково продолжил:

— Олег настолько ослеплен любовью к тебе, что готов ради тебя на все. А после того как узнал, что ты Руденко — ненависть всей его жизни, — его рассудок совсем помутился. Даже брата тебе простил. Ведь простил?

— Нет, — покачала я головой. — Ты прогадал, когда захватил меня. Выдашь себя, и только.

— В этом здании никакие маячки не работают, никакие! Если рассчитываешь, что тебя найдет твой флот, глубоко заблуждаешься. — И бросил охраннику: — Свяжи ее.

Я не сопротивлялась, хотя не совсем понимала, что именно они затеяли.