Я заставлю тебя страдать

Попав внутрь маленькой узкой шлюпки, зарезервированной лично для меня, я дотянулась до панели над головой и активировала программу старта, когда сознание уже начало мутиться и перед глазами все расплывалось.

Все, я в открытом космосе.

Вылететь в капсуле во время боя — чистое самоубийство, зато будет, что потом внукам рассказать.

Смотря в иллюминатор, я видела всполохи, стрельбу, попытки атаки. Но у пиратов не было шансов. Совсем.

Единственное, что меня мучило, — успели ли они улететь?

До последнего я думала, что смогу выстрелить, но, нацелив на Рейха оружие, поняла, что выстрелить смогу, убить — нет. И выбрала пулю с парализующей начинкой.

Я долго себя обманывала и предполагала, что моя привязанность не помешает мне, что я ее контролирую, и все случившееся несерьезно. Решительный момент показал, что я люблю его.

Мне все равно, почему он не убил меня, все равно, как ко мне относится. Скорее всего, нам не суждено больше встретиться — Олег же не сумасшедший. И, наверное, я никогда не скажу ему о своих чувствах, но зато буду знать, что жив и, может, где-то с кем-то счастлив.

Трудный выбор, и, возможно, я выбрала неправильно, но поступить по-другому не могла. И не жалела об этом.

Взор совсем помутился, сознание балансировало на грани, а в душе царил покой.

Сознание возвращалось медленно. Мысли путались. Я то проваливалась в темноту, то выныривала обратно.

Первое, что увидела, когда окончательно пришла в себя, было лицо Феоктисты Ремарк.

— А я не советовала попадать ко мне.

В поле моего зрения появилось лицо ее мужа, я поморщилась.

— Я тоже безумно рад вас видеть, Руденко, — прохладно заметил генерал-адмирал. — Как вы себя чувствуете?

— Плохо, — просипела я.

— Фео, приведи ее в порядок побыстрее. У нас к ней очень много вопросов.

Фео? Не сразу я поняла, кого он так назвал. Боже ж ты мой, я и не думала, что Железный герцог способен на нежности.

— Я не отпущу ее раньше, чем это будет возможно. Ты же не хочешь, чтобы она у тебя на совещании неожиданно отправилась в мир иной?

Ремарк неодобрительно посмотрел на жену и вышел. Я перевела взгляд на своего врача:

— Что со мной? Все настолько плохо?

— Ну, не все… Однако я не знаю, дало ли отравление осложнение.

— Я же вроде как устойчива к воздействию…

— Да. Но это оказался не совсем тот яд, к которому вырабатывают невосприимчивость во флоте. Основа одна, но состав другой.

Видно, самодельная отрава.

— Сколько я была без сознания?

— Две недели, считая с того момента, как тебя нашли.

— Да. И еще дня три я продержу тебя на обследовании. Так что сейчас мы отправляемся в сканкамеру.

Я облегченно вздохнула.

Ремарк слово сдержала. Трое суток я то и делала, что спала и перебиралась из одной диагностической камеры в другую.