Я смотрю на тебя издали

Оказывается, на стенах прожектора установлены, как же я их просмотрела? Чего ж делать-то? К машине бежать? А если они Берсеньева поймали? Не могу же я его здесь оставить? Я заполошно носилась по поляне, не зная, как поступить. Вдруг прожектора погасли, а собачий лай стих. Но это спокойствия не прибавило. Если хозяева больше не суетятся, значит, точно поймали. Какого хрена он вообще туда полез? За забором опасные психи, хорошо, если Берсеньева в кандалы определят, а если убьют? Прямо сейчас? Пока не убили, надо действовать. Пойду к калитке и скажу: тут мой приятель к вам заглянул, отпустите его, пожалуйста, если вы этого не сделаете, через час здесь будет ОМОН. Папа у меня прокурор, и я уже успела сообщить ему, что вы плохие люди. Папе я ни за что звонить не буду, а вот Агатке не худо бы…

Я взглянула на дисплей и к своему величайшему изумлению увидела, что связь есть, хотя всего на два деления.

– Что за нужда человека беспокоить? – спросила сестрица.

– Проститься с тобой хочу, на всякий случай.

– На турбазе. Похоже, Сергей Львович попал в плен. Иду воздействовать на врагов добрым словом. Если через полчаса не позвоню…

– Охренела совсем? – рявкнула Агатка.

– Не вижу другого выхода. Как говорится, сам погибай, а товарища выручай.

– Не стоило родителям отправлять тебя в «Артек» в детстве, – проворчала сестрица. – Что тебе сказал Берсеньев? Должен у вас быть план, даже если он дурацкий?

– Он мне велел в машине ждать.

– А если его уже пытают?

– Так ему и надо. Иди в машину, идиотка, – повторила она. – Оттуда позвонишь.

Тут я услышала, как заработали двигатели машины, и там, где были ворота, мелькнули огни. Похоже, погоню снарядили? За Берсеньевым или уже за мной?

Я бросилась к дороге, но теперь от нее следовало держаться как можно дальше, начнут раскатывать туда-сюда, и меня непременно застукают. Я бежала в темноте и очень скоро поняла, что заблудилась. Луна, как назло, спряталась, когда ее об этом не просили, лес вокруг стоял сплошной стеной. Где же дорога? Не могла я от нее далеко уйти. Я прислушалась. Где-то совсем рядом проехала машина. Я припустилась в том направлении. Деревья вдруг кончились, и стало ясно: дорога вот она, под ногами. Осталось сообразить, в какую сторону двигать. По идее, направо. А если все-таки налево? Занятая этими размышлениями, я не сразу обратила внимание на характерный звук, а когда до меня дошло, что машина совсем рядом, свет фар ударил в глаза, а я бросилась к ближайшим деревьям, споткнулась, повалилась на землю и уже собралась орать, потому что стало ясно: за мной кто-то бежит.

– Куда ты, дура, – услышала голос Берсеньева и счастливо охнула, тут же получив в ухо. – Тебе говорили, слушать меня, как маму в детстве?

– Мама по ушам не била, – пискнула я.