Я смотрю на тебя издали

Второй подъезд, а квартира на первом этаже, как войдете – направо. А чего вы Ленку-то ищете? – спросила она, понижая голос.

– Как раз этой сектой мы и интересуемся. Поступило заявление, что людей там силой удерживают, – соврала Агатка, глазом не моргнув.

– Пересажать бы всех этих сектантов, к чертовой матери, – возмутилась женщина. – Людям жизнь калечат. А родне каково? Ведь Ленка мать раньше времени на тот свет спровадила.

Мы торопливо простились и направились к лифту.

– Ее там может и не быть, – умерила мой пыл Агатка, но в Козинцев переулок мы, конечно, поехали. По дороге я рассказала Берсеньеву все, что мы узнали от соседки. Он покивал с умным видом, от замечаний воздержался.

Дом, о котором говорила женщина, нашли без труда. На двери ни кодового замка, ни домофона. Из ближайшей квартиры доносилась громкая музыка. Агата надавила кнопку звонка, но, похоже, его никто не слышал. Пришлось барабанить в дверь. Музыка внезапно стихла, я услышала шаги, дверь распахнулась, и перед нами предстала девица в полотенце, которое она использовала как парео, вторым полотенцем была обмотана голова девушки, на предплечье цветная татуировка, рысь с распахнутой пастью.

– Музыка мешает? – насмешливо спросила девица. Берсеньева мы опять оставили в машине, о чем в тот момент я горько сожалела.

– Если музыка хорошая, отчего не послушать? – ответила Агатка, окидывая девицу взглядом с головы до ног. Очень сомнительно, что это Лена. Или в ее жизни произошли значительные перемены, – Веселова Елена здесь живет?

– Уф, – вздохнула девица. – Здесь, здесь.

– Где ж ей быть? Только к себе не пустит.

– Ни гостей, ни музыки. Ничего на свете. Послал бог соседку.

– Мы все-таки пройдем, – сказала Агата.

– Валяйте, – девушка отошла в сторону, пропуская нас в коридор. Комнат в квартире оказалось две. В первой жила девица в полотенцах, дверь распахнута настежь, на полу разбросаны диски, тут же открытая бутылка шампанского и пепельница, доверху заполненная окурками.

Дверь в комнату, что была ближе к кухне, плотно закрыта. Агата постучала и, не получив ответа, подергала запертую дверь и позвала:

– Лена, откройте, пожалуйста.

Соседка, стоя рядом, сказала, понижая голос:

– Она так может целый день сидеть, – и выразительно покрутила пальцем у виска.

– Лена, пожалуйста, откройте, – повторила Агата. – Нам надо поговорить.

– Не-а, не откроет, – покачала головой девица. – Она недавно из психушки. Видно, не долечили. А мне, прикиньте, с ней жить.

Агатка продолжала барабанить, а я, повинуясь внезапному импульсу, сунула под дверь фотографию Дениса. Через полминуты дверь неожиданно распахнулась. На пороге стояла женщина, сначала я решила, ей лет сорок, не меньше. Худая до изнеможения, с бледным лицом и потухшим взглядом.