Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– А у меня две сестры. Мы ладим, но мне бы хотелось, чтобы у меня был еще и брат. Мне его не хватает, хотя у меня есть друг, Лабиен. Он моего возраста, и мы часто видимся. У тебя есть подруги?

– Нет, – ответила она, покачав головой. – Меня не выпускают из дома. Но сегодня меня позвали к вам. Непонятно, – добавила она, стараясь быть такой же искренней, как мальчик.

Цезарь задумался: нет ничего удивительного в том, что маленькой девочке редко разрешают покидать родительский кров. Разве что ради похода на рынок. Но странно, что Цинна взял с собой дочь, а не сына. Или тот – совсем младенец?

– Ты старше своего брата?

– Нет, – ответила она. – Мой брат такого же возраста, как ты.

– Да уж, непонятно, зачем тебя привели.

Они дошли до заднего атриума.

– Моя мать называет его садом, – Цезарь сменил предмет разговора. – Но, как видишь, это всего лишь несколько горшков с цветами, за которыми она любит ухаживать.

Корнелия принялась прогуливаться среди цветов.

– Красиво, – сказала она учтиво: ее учили вести себя так с друзьями семьи. Она понимала, что пришла к друзьям отца.

Будучи подростком, к тому же мужчиной, Цезарь не сразу понимал некоторые тонкости, но внезапно у него сработало внутреннее чутье. Впрочем, одного чутья было мало: он любил точность, проверенные сведения. Мать поручила ему развлечь эту девочку, а значит…

– Ты видела луперков? – спросил он, к ее удивлению.

Появление луперков и удар плетью означали, что девочка стала женщиной; то есть у нее начались месячные. Корнелия смутилась.

– Нет, я еще не видела луперков, – ответила она, опустив голову, будто чувствовала вину за то, что не успела вовремя подрасти. – Я еще маленькая, – добавила она. – У меня скоро день рождения, но мне исполнится только… девять.

– Так я и думал. Я был уверен, что ты еще не встречалась с ними. Ну то есть не видела, как они с криком ходят по улицам, размахивая ремешками. Я не хотел тебя расстраивать.

– Да, – кивнула Корнелия, не осмеливаясь поднять глаза. – Я только видела, как луперк ударил одну из моих двоюродных сестер. Вот и все.

Цезарь расстроился из-за того, что гостья почувствовала себя неловко, но по-прежнему хотел выяснить, зачем ее привели к ним. Однако ему вовсе не хотелось ее пугать, к тому же причина могла быть вовсе не той, о которой он думал. Он осторожно посматривал на нее сверху вниз. Совсем еще девочка, зато красивая, воспитанная и образованная. Больше он ничего о ней не знал. Она показалась ему замкнутой, но это было естественно – наедине с незнакомым мальчиком, в чужом доме.

– А ты бы хотела послушать, о чем говорят наши отцы, Гай Марий и Сульпиций Руф, плебейский трибун? – спросил он.

Корнелия подняла глаза и осторожно посмотрела на его лицо, которое казалось ей очень привлекательным.