Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он собирался превратить Фессалонику – теперь он был почти уверен, что именно так звучит название македонской столицы, – в свои личные Путеолы. Сидя в атриуме Суллы, он поклялся всем римским богам, что выпорет и изнасилует самых красивых женщин Фессалоники, как только получит власть над провинцией. Однако главная задача на новой должности – хорошенько разбогатеть, чтобы потом наслаждаться деньгами в тишине и покое старой виллы, недалеко от Рима.

Но тут Долабелла вспомнил о том, что хотел выведать у Суллы.

– Скажи, что за поручение ты дал Лукуллу? – спросил он.

Даже в разгар пиршества, устроенного в его честь хозяином всего римского мира, он не забывал об интересе Суллы к происходящему там.

– Мм, – промычал бывший диктатор, задумчиво жуя.

Он колебался, но вскоре принял решение: так или иначе, Рим в его руках. Помпей, его карающая длань, самым решительным образом пресек последнюю попытку свергнуть существующую власть, подавив мятеж Лепида. Ему больше не нужно было кривить душой. Кроме того, в Путеолах, под защитой верных легионеров, он чувствовал себя в полной безопасности и мог поведать Долабелле о своем тайном замысле.

– Я приказал Лукуллу покончить с Юлием Цезарем.

– А я думала, ты спас ему жизнь, – вмешалась Валерия, внимательно следившая за разговором.

Он снова расхохотался.

Заразительный смех смешивался с леденящими душу воплями женщин, которых продолжали безжалостно истязать. Сорекс вернулся к своей рабыне и принялся яростно совокупляться с ней. Рыдающая девушка, измученная жестокой поркой, похожая на окровавленную тряпичную куклу, позволяла делать с собой что угодно. Переодетый женщиной Метробий жадно нашарил губами сосок Валерии: жену бывшего диктатора игра явно возбуждала, сам же Сулла веселился и ликовал на этом празднестве крови, боли и похоти.

Долабелла поднялся с ложа:

– Во имя Геркулеса! Позволь мне поднять этот кубок за скорую смерть Гая Юлия Цезаря! Чтобы нам больше никогда не пришлось о нем беспокоиться!

– О, за это я выпью, мой друг, – радостно отозвался Сулла. – Лукулл устранит дерзкого Цезаря, который осмелился бросить мне вызов, а заодно уладит все на Востоке. Затем я отправлю Помпея в Испанию, чтобы он уничтожил Сертория и остальных беглецов. Старый заика ни на что не годен. – Выпивка развязала Сулле язык, и он выложил все, что думал о Метелле. – Таков мой замысел, дорогой Долабелла. А мы с тобой наконец-то расслабимся, я – здесь, в Путеолах, ты – в Македонии. У нас все получится. Я все учел и тщательно продумал.

Несколько часов спустя Долабелла покинул атриум и отправился отдохнуть. Ему должны были привести одну из избитых рабынь, и он предвкушал знатную потеху.