Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Ты имеешь в виду Корнелию? – очнулся Цезарь.

– Корнелию, – подтвердил Лабиен.

Цезарь кивнул. Это было правдой: она бы никогда в такое не поверила. Другие – да, но только не она. И Аврелия, его мать, не поверила бы тоже.

Тем не менее царь Вифинии, известный своей изощренной похотью, действительно делал Цезарю красноречивые намеки, со временем все более настойчивые, и даже заявил, что в противном случае тот не получит корабли. На это последовал ответ: раз так, он, Цезарь, вернется, предстанет перед проквестором Луцием Лицинием Лукуллом и сообщит об отказе. И пусть он, Цезарь, будет считаться неспособным к государственным делам и получит более низкую должность в войске: Лукулл соберет легионы, отправится в Вифинию и напомнит царю, что договор о предоставлении кораблей Риму необходимо выполнять, а он, проквестор, не из тех, кто спокойно принимает отказы.

Цезарь вспомнил, как оскорбили Никомеда Четвертого эти слова – тот выгнал его из приемного зала. Однако на следующий день ему принесли записку от самого царя с подробными сведениями о том, где будут находиться вифинийские корабли, предназначенные для передачи Риму. Никомед Четвертый сдержал свое слово. Тем не менее слухи о том, что Цезарь переспал с царем, распространились по всей Азии. Лукулл не спрашивал Цезаря, как тот получил корабли. Проквестора, человека практичного, заботил не способ, а исход.

– Сначала семья, теперь воспоминания о нашем поручении в Вифинии, – снова заговорил Лабиен. – Ты способен думать о том, что делается здесь и сейчас?

– Как думаешь, они пошлют нас еще к кому-нибудь? – повторил Лабиен.

Цезарь покачал головой.

– Нет, – ответил он. – Лукулл желает завершить осаду, и я предчувствую, что для этого он собирается привлечь нас.

Лабиен понимал серьезность происходящего. Гадкие слухи не убивали, а вот мечи, копья и стрелы были смертельно опасны. Он тоже еще ни разу не участвовал в бою. Оба были новичками. Друзья молча выпили, не обменявшись взглядами.

Разумеется, все важные решения насчет осады должны были приниматься в претории – именно оттуда управляли войсками, переброшенными на Лесбос. Было бы закономерно, если бы пропретор Минуций Терм, поручивший приказ уничтожить последний очаг сопротивления Риму, созвал бы туда трибунов и прочих военных начальников.

Все это было бы закономерно. Так делалось всегда.

Но в Митилену на особом корабле, входившем в состав римского флота в Эгейском море, прибыл Луций Лициний Лукулл, беспокойный проквестор Римской республики на Востоке и, что еще более важно, правая рука всемогущего Суллы в этой части света. Лукулл сражался вместе с Суллой против союзников и Митридата Понтийского, а также в недавней гражданской войне. Этого было достаточно.