Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он читал это в глазах собравшихся, которые напряженно смотрели на него. Значит, надо продолжать в том же духе.

Речь захватила его самого.

– Итак, я не буду краток. – Он посмотрел на настройщиков клепсидр и быстро взглянул в глаза Помпею. – Я прошу председателя суда, чтобы он велел настройщику отойти от водяных часов, которые отсчитывают время, отведенное для моей речи. Если защитник не использовал все время, которое у него имелось, это не означает, что я не имею права сполна использовать свое. Клепсидры полны, все шесть. И я позабочусь о том, чтобы они опорожнялись, как положено, одна за другой, но поскольку они готовы, я не вижу необходимости в присутствии настройщика.

Помпей посмотрел на обвинителя, строго и бесстрастно.

Как и предполагал Цезарь, Помпей действительно велел настройщику кое-что сделать с часами перед заключительным выступлением обвинителя на случай, если его потребуется сократить. Помпей не предполагал, что молодой обвинитель обратит внимание на такие подробности. Тем не менее, столкнувшись с прямым и публичным вызовом Цезаря, Помпей, чувствовавший на себе пристальное внимание публики, столпившейся в базилике Семпрония, был вынужден кивнуть настройщику; тот встал и отошел на несколько шагов. Память о дерзкой выходке юного Цезаря Помпей запрятал в глубине сердца. Он был не из тех, кто забывает или прощает дерзости.

Стоя в середине зала, Цезарь тоже кивнул. Затем поднял правую руку и пригладил свои длинные волосы. Ему нравилось ощущать их прикосновение к коже, хотя он понимал, что теряет их с угрожающей скоростью. Это его беспокоило. Склонность к преждевременному облысению пугала, но сейчас он был занят другими вещами, другими делами. Он оставил волосы в покое и продолжил:

– Нет, я не буду краток, но и не буду излишне пространен. Я стану держаться золотой середины, но все-таки перечислю все, что здесь произошло: ни защита, ни обвиняемый не допускают, что Долабелла присвоил деньги от налогов, собранных на починку Эгнатиевой дороги, при этом даже сам обвиняемый признает, что ее проезжая часть в плохом состоянии. В свое оправдание он заявил, что, когда прибыл в Фессалонику, дорога была еще хуже. Клянусь всеми богами: за два года управления провинцией можно не только починить дорогу, но и проложить новую! Если бы все наместники, преторы, консулы и проконсулы управляли настолько же умело, как Долабелла, Рим был бы отрезан от остального мира, не осталось бы ни единой дороги, позволяющей куда-нибудь добраться. Власть наместника такова, что он может соорудить две дороги, ведущие из Диррахия в Византий, одну для проезда туда, другую – для проезда обратно.

В базилике снова раздался смех.

Довольно продолжительный.

Преконам пришлось приложить все усилия, чтобы восстановить тишину.