Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Клянусь Юпитером, для нас не важны причины, по которым, как утверждает свидетель, Гней Корнелий Долабелла разорвал свои контракты на общественные работы! – воскликнул Котта и сразу же продолжил, не давая Марку вставить ни слова: – Долабелла мог разорвать контракт по разным причинам: ему не понравилось, как ты выполнял заказы раньше, или ты превысил смету, или случилось что-нибудь еще. Суд волнует лишь то, что у свидетеля имеется явная причина для личной неприязни к моему подзащитному. Таким свидетелем могут управлять гнев и желание отомстить ему.

Марк покачал головой и попытался возразить, но Котта говорил без умолку, засыпая его вопросами:

– Действительно, с какой стати строитель Марк отправился в Македонию? Почему он с таким рвением осматривал Эгнатиеву дорогу? И главный вопрос: кто оплатил его дорогостоящую поездку? Такое долгое путешествие требует немалых денег, и не сестерциев, а серебряных денариев. Чтобы оценить правдоподобность показаний свидетеля, суд должен знать, кто оплатил поездку строителя Марка в Македонию.

Марк сглотнул слюну. Он провел тыльной стороной ладони по пересохшим губам. Лгать в римском суде смысла не имело. За дачу ложных показаний предусматривалось суровое наказание, но, кроме того, солгавшего на суде стал бы презирать весь город, а навлечь на себя общественное презрение было не лучшим способом получить новые контракты от римского государства.

– Гай Юлий Цезарь оплатил мою поездку, – признался он наконец.

Котта показал пальцем туда, где сидел его молодой племянник.

– Он самый, – подтвердил строитель.

– Строитель, нанятый Долабеллой, – громко и быстро заговорил он, не спрашивая разрешения у председателя, – способный лично подтвердить, что не имел возможности заняться починкой Эгнатиевой дороги, поскольку для этого ему не предоставили никаких средств, был найден мертвым: кто-то воткнул кинжал ему в спину. Вот почему за подтверждением плохого состояния дороги мне пришлось обратиться к другому строителю…

– Слово предоставляется защитнику, – властно заявил Помпей.

Цезарь молчал, но не садился.

– Я мог бы попросить молодого обвинителя не перебивать меня, но это не имеет значения, – продолжил Котта с самодовольством человека, полностью владеющего положением. – Мы все сожалеем о смерти предыдущего свидетеля, и тем не менее обвинитель мог бы найти человека, который помогал убитому строителю. Но нет, куда проще, удобнее и надежнее нанять, подчеркиваю, нанять другого свидетеля, другого строителя, который заведомо испытывает неприязнь к моему подзащитному, и хорошо ему заплатить, чтобы он говорил по подсказке обвинителя. – Он повернулся к строителю.