Я путешествую одна

Родителей нет. Она только что забрала младшего брата из дома, он жил один неделю без еды. Я попросил ее ничего не делать самой, но сомневаюсь, что она послушала. Скорее всего, она сейчас едет разыскивать мальчика.

– Поговори с Людвигом, – сказал Мунк. – Пусть пришлют кого-нибудь из Хёнефосса.

– Уже сделано, – кивнул Ким.

Мунк одобрительно кивнул. На кого всегда можно положиться, так это на Кима Кульсе. Карри, наоборот, надо тянуть за уши. Ким замер на переднем сиденье, в то время как Карри не мог удержаться на месте.

– Что мы делаем? – спросил он, перегнувшись к ним.

– Чего мы ждем? Сумасшедшая дамочка там внутри, и неизвестно, что она делает с Мией! Почему нам просто не вломиться и не скосить эту суку?

– Карри, – сказал Ким, успокаивая его.

– Я знаю, что у нас на кону, – спокойно сказал Мунк. – Там моя внучка.

Он посмотрел на Карри взглядом, значение которого было нетрудно разгадать. Карри кивнул, как бы извиняясь, и снова откинулся назад.

Мунк взял себя в руки. Сейчас нельзя об этом думать. Нельзя становиться дедушкой. Миккельсон, конечно же, настаивал, чтобы Мунк остался дома и предоставил эту работу другим, но даже бульдозер не остановил бы его. Он снова навел бинокль на темный домик.

– Сколько нам еще ждать? – нетерпеливо спросил Карри.

– Карри, – опять начал Ким.

– Нет, он прав, – твердо сказал Мунк. – Ждать нечего.

Он снова нажал на кнопку рации.

– Дельта-два, это Девятый, прием.

– Девятый, это Дельта-два, прием.

– Дельта-два, это Девятый, готовьтесь к захвату.

– Девятый, вас понял, отбой.

Мунк снял свой пистолет с предохранителя и кивнул двоим коллегам.

– Всегда готовы, – сказал Карри.

Мунк аккуратно открыл дверь и выбрался из «ауди» так тихо, как только было возможно.

Марион Мунк опять проснулась со странным привкусом во рту. Ей снились такие хорошие сны. Что она дома, а мама и папа рядом с ней, как всегда было раньше. Она открыла глаза и увидела, что по-прежнему заперта в холодной маленькой белой комнате. В том же дурацком платье. Свернувшись калачиком под тонким одеялом, она заплакала. Она не знала, как долго уже здесь находится, ведь свет никогда не выключался. Она искала выключатель, но его нигде не было, только холодные стены, без окон и дверей. Марион плакала так много, что в глазах уже не осталось слез. Она стучала по стенам, кричала и ревела, но никто не пришел. Она не могла понять, почему. Ведь кто-нибудь всегда приходил, когда она плакала. Мама или папа, они же всегда приходят. Как в тот раз, когда у Марион была температура и ей снилось, что Вини-Пух превратился в огромного монстра и хотел съесть ее. Тогда пришли и мама, и папа, сразу же. А здесь никто не приходил. В этой комнате никто о ней не заботился. Она была совсем одна.

Марион Мунк положила палец в рот и свернулась под одеялом.