Я путешествую одна

Но Карен стала такой странной. После того, как не стало обоих родителей, она очень изменилась. Она могла вспылить от любой мелочи. Могла внезапно начать громко смеяться от совсем не смешных вещей. Лив-Хеге помнила, как однажды в окно гостиной залетела птичка. Лив-Хеге поймала ее и посадила в коробку с ватой, хотела выходить ее. В один день она пришла домой из школы и застала сестру, смотрящую на кастрюлю с кипящей водой на плите и барахтающуюся в ней кричащую птичку. Карен повернулась к сестре, улыбаясь во весь рот. Словно ей нравилось смотреть, как птичка умирает. Мама работала в больнице в Хамаре, и Карен как старшей сестре разрешали ходить с ней на работу. Но мама не знала, что Карен крала лекарства. Как-то, когда они были одни дома, Карен показала Лив-Хеге коробку, лежащую в подвале. Там были шприцы, ампулы и все что угодно с разными странными названиями. Лив-Хеге не знала, для чего все это сестре, но вероятнее всего, чтобы убивать. Карен нравилось убивать.

Лив-Хеге нужно было забыть все это. Тряпка с клеем была только началом пути, у которого был один конец. Для начала Лив-Хеге прошла пешком от Танген до Хамара. Это и стало концом: назад она не вернулась. Они нюхали клей во дворе главного собора, засыпали в кустах. Они нюхали попперс, глотали таблетки от сердца и засыпали на лавках или лестничных клетках. Еду они крали, а большую часть времени искали, чем можно накидаться. Чем больше Лив-Хеге была под наркотиками, тем сложней было остановиться. В первые годы еще удавалось держаться по паре недель, но потом это стало постоянным. Разрушительная спираль, ведущая вниз, из которой нет выхода. Лив-Хеге преследовали детские впечатления и переживания, нехватка любви, постоянный страх того, что может случиться. У нее не было никаких шансов приспособиться к жизни, как делают другие люди. Хорошая жизнь. Безопасная жизнь. Дом. Работа. Семья. Дети. Отпуска. Никаких шансов. У Лив-Хеге осталась одна цель в жизни. Новая доза. И еще новая доза. У нее были парни, но они были неважны. Один парень пустил ее переночевать и дал травы. Другой пустил в душ и напоил водкой. В таком духе.

А потом она встретила Маркуса Скуга. Лив-Хеге уснула в машине, а проснулась в Осло. Кто-то должен был забрать какой-то груз. Какие-то спиды. И вот они в квартире в Грёнланде. Лив-Хеге плюхнулась на кровать, и они переспали. Маркус Скуг познакомил ее с героином, и теперь она была влюблена в две вещи. Героин для нее был идеален. Не то что все эти непонятные вещества в клее и все нечистоты, которые она употребляла раньше. После них все время тошнило. Здесь же совсем иначе. Маркус Скуг сделал ей первый укол в летний день у реки Акерсэльва. Она поверить не могла, что так бывает. Будто ее тело всю жизнь было напряжено и вдруг обрело покой.