Это я удачно попала! (СИ)

Разумеется, об этом задумывались и до Эвана, но почему-то пришли к выводу, что дело в особенностях фейской магии. Собственно, чтобы выяснить, в чём эта особенность, Эван и напросился с нами к феям. А там он увидел и понял кое-что еще, о чем не может рассказать, связанный клятвой, но что привело его к следующим мыслям: взлетая, маг расходует собственную магическую энергию - так же, как и поднимая в воздух какие-то предметы. Соответственно, чем больше вес предмета - тем больше расход энергии. Чистая физика. Человеческое тело довольно тяжелое, и человек, в зависимости от резерва, может пролететь от нескольких метров до километра. При этом скорость значения не играет - разве что человек быстрее пролетит свой километр и раньше выдохнется. 

Но что, если он не будет использовать для этого собственную энергию? Ведь за счет чего летают птицы, лишенные магии? За счет крыльев и собственной физической энергии, приводящей в движение крылья, верно? У человека крыльев нет, но что мешает нам воссоздать подобный процесс? Магу, управляющему воздухом, ведь не обязательно тратить силы на то, чтобы удерживать в воздухе такое тяжелое тело. Нужно лишь сделать так, чтобы воздух сам его держал - как держит планирующую птицу. 

Словом, как я поняла, Эван изобрёл что-то вроде портативной аэротрубы - его поддерживали в воздухе постоянные воздушные потоки, циркулирующие вокруг его тела. Сил на то, чтобы зациклить ветер, требуется немного, самое сложное было - сделать правильные рассчеты и построить вектора завихрений, чтобы тело держалось и не падало при маневрах. Вот тут-то Эвану и помог Гордон, у которого с математикой, в отличие от самого Эвана, было всё хорошо. 

Поняв, в чём дело, я наконец-то смогла оценить и саму идею, и то, сколько сил парни вложили в её проработку. Увидев мой взгляд, полный искреннего восхищения, друзья самодовольно заулыбались. Нет, рано я их во взрослые записала. Мальчишки - они мальчишки и есть!

Остаток лета пролетел незаметно, и вот мы с Гордоном уже снова в родной академии. Надо сказать, что, по сравнению с прошлым годом, наши с Гордоном отношения неуловимо изменились. Всё то время, которое он гостил у меня - до момента нашей отправки в академию - он вёл себя не как обычно, а так, словно мы встречаемся или он за мной ухаживает. Нет, он не позволял себе ничего лишнего: мы даже не целовались ни разу с момента того полупоцелуя при встрече. Но при этом он при каждом удобном случае брал меня за руку, что мне дико нравилось: у Гордона, оказывается, очень приятные руки, и я любила рассматривать их в такие моменты. 

Его ладони были достаточно крупными, а пальцы - длинными и красивыми, но больше всего мне нравились его выпирающие костяшки по краям запястья.