Я отведу тебя в место силы...

– Представляешь, какая она красавица будет? А когда вырастет, выдадим ее замуж за какого-нибудь хорошего парня!

- Как же я люблю тебя, Мин Юнги!

- А я люблю тебя, моя птичка-колибри!

- И можешь доказать это?! – хитро спросила она.

И он доказал. А потом еще раз. И еще. Уснули они далеко за полночь.

Рабочий день закончился, и Айсулу, спрятав топшуур в футляр, начала собираться домой. Коллеги тоже спешили, выходя из здания и растекаясь в разные стороны небольшого города, торопясь к своим семьям. Накрапывал мелкий, по-осеннему нудный дождь, и девушка, прикрывая лицо ладонью, побежала к остановке. Зонтик она сегодня, как назло, не захватила – с утра было сухо и солнечно. Дни стали заметно короче, вечерами она возвращалась уже в сумерках, успевая после сорокаминутного сидения в полупустом автобусе заскочить в ближайший к дому магазин за продуктами.

А войдя в квартиру и сняв верхнюю одежду, первым делом мыла руки и включала компьютер. Негромкие звуки уже ставшей привычной, необходимой, музыки заполняли пространство небольшой комнаты, и Айсулу словно погружалась в другой мир. Занятия корейским языком не прошли даром, привыкший трудиться мозг девочки-отличницы жадно впитывал новые знания, и какое-то время спустя молодая художница начала понимать смысл звучащих из колонок слов. Что сильно обрадовало ее – это была какая-никакая, но все же языковая практика.

Она уже легко вычленяла из общего звучания голосов тембр каждого из музыкантов, и, конечно, высокий, ангельский голос Чимина. Когда звучала его партия, девушка чувствовала, что сердце начинает биться сильнее, то пускается вскачь в рваном, неровном ритме, то вообще замирает на секунды… И тогда она прекращала свои занятия и замирала на месте, вся обращаясь в слух. Партия вокалиста сменялась чьей-то другой, и «соляной столб» снова оживал, превращался в девушку. Так было не раз и не два, но вряд ли сама Айсулу в такие мгновения осознавала, что она делает.

Вернувшись в город из родного села, девушка повесила письмо Чимина на стену, и, чем бы она ни занималась, взгляд ее мог легко найти эти бесценные строчки, напоминающие о том, что где-то там, в неизвестной дали чужой страны, есть человек, который тоже думает о ней и (она хотела в это верить) скучает – точно так же, как думает и скучает она.

Сегодня же, включив музыку и переодевшись в домашний костюм, Айсулу вспомнила – и, схватив сумку, начала лихорадочно шарить рукой по просторному карману. В глазах ее мелькнула паника. Но потом быстро сменилась облегчением – пальцы нащупали клочок бумаги, на котором был записан телефон и имя менеджера, чей сын приходил вчера в филармонию.

Девушка выдохнула и, развернув листок, еще раз пробежала глазами по цифрам и произнесла вслух: «Анна Викторовна».