Я отведу тебя в место силы...

Младшая сестра странно посмотрела на нее сбоку, но ничего не сказала и опять уставилась на экран.

Припев певцы подхватывали все вместе, мощно выводя многоголосную гармонию, рождая в душе какую-то непонятную вибрацию, окрашенную не то радостью, не то печалью, не то сумасшедшей смесью это двух чувств.

В какой-то момент один из них, светловолосый, с печальными глазами, начал ритмично произносить, декламировать низким, бархатным голосом какие-то слова, меняя интонацию от спокойной, почти отрешенной, до яростной, высокой, чуть ли не визгливой, и сразу за тем опять вокалисты подхватили мелодию, вознося ее на такие высоты, что девушка подивилась, как взрослые мужчины могут петь такими голосами. Песня закончилась, несколько мгновений артисты стояли, замерев, как изваяния, потом зал взорвался восторженными криками и аплодисментами.

Парней показывали еще какие-то секунды, а потом камера опять плавно переместилась на фигуры ведущих, и церемония пошла своим чередом.

Айсулу только сейчас заметила, что альбом так и лежит у нее на коленях, забытый, когда она увидела на экране Чимина.

Эркелей опять взглянула на сестру:

Она торопливо отерла мокрые щеки и сама удивилась, посмотрев на ладонь – влажная:

- Плачу?.. Наверное, это потому что песня грустная…

- Из-за песни?.. – не поверила девочка. – Сестра…

- Это ты мне скажи – что!

Девушка молча покачала головой, а слезы, помимо воли, опять покатились из глаз. Она поспешно вскочила, забыв про альбом, и он свалился на пол, раскрывшись ровно посередине – на обеих страницах было лицо Чимина.

Обе девушки замерли, потом, младшая, стремительно наклонившись, схватила альбом и быстро перелистала страницы.

И ошеломленно уставилась на художницу:

- Ты что – влюбилась в него?!

Айсулу вырвала альбом и прижала к груди:

Эркелей несколько секунд смотрела на нее, потом повторила:

- Ты влюбилась в него?!

- Нет! – отрезала Айсулу, без сил плюхнувшись на стул. На лице младшей отразилась жалость и, обняв сестру за плечи, она тихо произнесла:

- Бедная моя! Как же так? Он же – айдол, небожитель… В таких нельзя влюбляться!.. - она говорила со странной убежденностью, и девушке вдруг на миг показалось, что это она, Айсулу – младшая, а Эркелей – ее старшая сестра, более опытная и благоразумная. А та продолжала, притянув ее к себе и поглаживая по спине узкой ладошкой. – Ты от этого только страдать будешь… бедная моя сестренка!

И Айсулу опять начала всхлипывать, подумав краем сознания, что что-то слишком часто она плачет в последние дни.

Девочка не останавливала ее, давая выплакать все накопившееся напряжение, только молча гладила.

Постепенно Айсулу стала успокаиваться, почувствовав странное облегчение.

- Ты никому не говори, - попросила она, отстранившись от Эркелей.