Я отведу тебя в место силы...

Парень обхватил ее обеими руками и прижал к себе, как будто хотел забрать себе ее боль и ее слезы:

- Девочка моя! Не плачь – это разбивает мне сердце!.. Поверь, я бы хотел остаться с тобой здесь и никуда не уезжать. Но я не могу, правда, не могу!- голос его сорвался, словно он тоже последним усилием сдерживал готовые прорваться наружу слезы. Грудь его вздымалась от крупных вдохов, словно музыканту не хватало воздуха, сердце гулко и часто бухало в ребра.

Айсулу стала всхлипывать громче, и тогда он начал гладить ее по спине, утешая, и прекрасно понимая, что не в силах успокоить, потому что ничего не может предложить ей – ничего такого, что остановило бы этот нескончаемый поток слез и вернуло улыбку на ее лицо.

И тогда он неосознанно опять произнес слова, которые уже прозвучали однажды между ними:

- Мен сени сююп турум, Айсулу! Саранхэ!..

Девушка подняла голову и посмотрела на него. Несколько мгновений губы ее беззвучно шевелились, потом она тихо произнесла:

И он принялся лихорадочно целовать ее лицо – мокрые щеки, плачущие глаза, дрожащие губы, а сам все повторял:

- Я люблю тебя, - на двух языках. А потом, в какой-то момент произнес. – Я что-нибудь придумаю! Верь мне! Я обязательно что-нибудь придумаю!

И Айсулу кивала, словно верила, что он обязательно найдет выход из этого тупика.

Потом они долго сидели, обнявшись, грея друг друга теплом своих тел, пока девушка не сказала:

- Подожди, - и немного отстранилась. Развязала красный плетеный браслет с деревянными бусинами, который постоянно носила на руке, и, взяв левую руку парня, повязала ему на запястье. – Пусть он хранит тебя, где бы ты ни был, - сказала с убежденностью.

- Спасибо, милая! – привлек ее к себе Чимин. – Я буду беречь его.

- Завтра тебе рано вставать, - со вздохом произнесла девушка.

- Я поставлю будильник на телефоне, - он поцеловал ее в макушку, с наслаждением вдыхая чистый запах ее волос.

- Надо идти спать, - сказала Айсулу, а сама опять приникла к нему, не в силах расстаться.

- Надо, - эхом откликнулся он, а сам только крепче прижал ее к себе, словно хотел запомнить ощущение ее тела в своих руках, ее запах, сладость ее губ.

- Да, надо, - еще раз повторила она, и они нехотя разжали объятья, и девушка вздрогнула, словно ей внезапно стало холодно.

- Давай попрощаемся сейчас, - сказала она. – Не хочу, чтобы родные завтра видели, как мое сердце обливается кровью.

- А мое сердце остается здесь, - глухо произнес он. – Ты забрала мое сердце. Скажи, вот как мне теперь жить?

Она нежно поцеловала его в губы и прошептала почти беззвучно:

- И не надейся, что я отдам тебе его. Твое сердце теперь – мое!

- Я знаю, - так же тихо выдохнул он. – Сохрани его в целости для меня! Когда-нибудь я непременно вернусь за ним…

- Я буду хранить его, как величайшую драгоценность, - пообещала она.