Я – Орк (СИ)

В первую секунду я никого не увидел и решил, что это тупая шутка, пока не опустил взгляд и не наткнулся на злого как черт гоблина. Он попытался пройти мимо меня, но я полностью загородил проход и приподнял бровь. Юрист тяжело вздохнул и достал из портфеля помятую бумажку со светящейся печатью — официальный отказ от покровительства от имени князя Владимира Могучего.

— Нам нужно поговорить! Это важно! Я могу войти?

— Пожалуйста. — Решив, что у девушек было достаточно времени, чтобы одеться, пропустил гоблина. Ну а если нет, так он порадуется на старости лет.

Кира таки нацепила на себя одежду, но выбрала для себя весьма специфический наряд горничной, который вообще не прикрывал обнаженные ножки, да и грудь весьма условно. Да у меня салфетки больше, чем у нее фартук!

Гоблин лишь фыркнул и буркнул что-то о падении нравов, сразу заняв мое любимое кресло в гостиной. Он обвел помещение взглядом и приподнял бровь.

— Смотрю, вы затеяли ремонт?

— Просто обновили мебель. — Я занял место напротив, а Кира поставила перед нами поднос с чаем и печеньками. — С чем пожаловали?

— За что вы так со мной? Я же вам ничего плохого не делал! — неожиданно воскликнул Генрих, потрясая тощим кулаком. — За что, я вас спрашиваю?

— Считайте наказанием за попытки слить меня из-за покровителя. — Я не стал уточнять о чем он говорит, и так понятно. Сливший дуэль «третий в очереди на титул» пожаловался папочке на меня и заодно Генриха.

— Ну, можете радоваться, теперь у меня нет никакого покровителя. Клиенты уходят! Я теряю деньги! Большие суммы! — В его голосе отражалась великая скорбь, но глаза оставались подозрительно сухими.

Ну и величину убытков гоблин явно преувеличивал, чтобы стрясти с меня побольше, но я действительно его подставил. План сработал как нельзя лучше. Примирительно подвинул к нему чашку с ароматным чаем и вазочку с печеньем.

— И это ваши извинения? — возмутился Генрих. Захрустев угощением, не менее возмущенно продолжил: — Я так дешево не продаюсь!

— Тогда я предложу вам кое что получше. Идите под мое покровительство.

— Об этом не может быть и речи, — покачал он головой. — Вы никому не известны! Вас не боятся!

— Двух побед в дуэлях над аристократами и убийства графа маловато будет? И уничтожения более пятидесяти лапокрылов? — удивился я, а гоблин явно смутился.

Странная, кстати, история. Я не помнил, чтобы убивал столько. Был, конечно, странный провал в памяти, когда мигнул и очутился на другой улице, но тогда я не обратил на него внимания, списав на усталость.

— Да нет, более чем достаточно, — неохотно признал он. — У вас складывается репутация серьезного бойца.