Я (не) продаюсь

Обида на то, что всё вот так складывается, и ничего с этим не сделать, кислотным ожогом разъедает меня изнутри. Ну почему он именно сейчас подошёл.

-Иди рыбачь, Тигруша,- делаю ударение на этом несчастном "Тигруша", припоминая ему и Лану заодно,- Или в очередь становись к подружке своей. А у меня отлично всё.

Демонстративно ложусь обратно, натягивая до самого подбородка многострадальную панаму. Которую с меня тут же срывают.

-Не смей со мной так разговаривать,- рычит Тигран мне в лицо, и его хриплый голос ледяными мурашками расползается вдоль позвоночника.

Я машинально приоткрываю рот в попытке схватить недостающего кислорода, вжимаюсь затылком в пол.

- Ты поняла? - кулак ударяется о палубу около самого уха.

Чёрный хищный взгляд впивается в лицо. Мне становится страшно. Киваю, смотря на него широко распахнутыми глазами. Тигран наклоняется ещё ниже, почти ложится на меня. Шепчет глухо, задевая щетиной краешек уха.

-Только мое расположение спасает тебя сейчас от созерцания какого-нибудь тройничка, а может и участия в нем. Так что подумай хорошенько, прежде чем дерзить и его терять. В третий раз предупреждаю. И это последний...Точно поняла?

Я всхлипываю уже громко, снова кивая. Я ему верю. Тигран отстраняется и гладит меня по щеке. Но ощущается будто пощечина.

Солнце вновь нещадно слепит, потому что мужская фигура больше не закрывает меня от него. Глаза начинают слезиться из-за невыносимой яркости небесного светила. Или мне хочется верить, что лишь из-за этого. И в этот момент я принимаю решение, что через восемь дней мы точно расстанемся. Да пошёл он…Не нужна мне такая жизнь. Ни за что.

-Давай, Татлим, кончай, детка... Ещё в попку хочу...

Я послушно прикрываю глаза, сосредотачиваясь на прошивающих насквозь ощущениях. Тигран всегда так делает, когда хочет анального секса. Сначала доводит меня до оргазма, чтобы тело было максимально расслабленным, пресыщенным. А потом уже делает со мной, что в голову взбредёт, не боясь наткнуться на сопротивление. Один раз попробовал сразу, но мне было неприятно, и вопрос был моментально снят. В постели Керефов был настолько же чутким, насколько непробиваемым в реальной жизни. Здесь ему было важно моё восхищение, отдача, ощущение победителя. Что это именно ОН довёл меня до такого состояния, о котором я раньше даже понятия не имела. В быту же его интересовала в основном покорность. Все споры на уровне шуток, ни слова против в лоб. Только издалека, проявляя чудеса гибкости. Тиграна я тоже уже довольно хорошо изучила. Поговорка про женщину- шею, то есть лишенную возможности открыто говорить, но способную в принципе влиять, с ним приобретала какой-то тяжелый глубокий смысл.

Удушливый жар разливается по кровотоку, концентрируясь внизу живота в одной нестерпимо зудящей точке.