Я люблю тебя

Здесь, на Стромболи, я поняла, что ничего нельзя считать само собой разумеющимся, каждая вещь ограничена до минимума, и на все требуется время: плоды земли, корабли с континента с грузом товаров и людей, извержения вулкана.

А теперь кто-то даже ожидает меня: Леонардо. В этом зачарованном месте, только здесь, мы сможем полностью воссоединиться. Но как, если он будет продолжать выдерживать дистанцию?

Этот вопрос постоянно терзает меня и не оставляет в покое даже сейчас, когда я завтракаю на террасе. С вечера, когда Леонардо заговорил со мной о воздержании, между нами установилось молчаливое соглашение: мы хотим друг друга, но сдерживаемся. Проблема в том, что чем больше мы воздерживаемся, тем больше хотим. Мы изучаем границы нашего желания, натягивая до бесконечности нить, которая рано или поздно порвется. Нам остается только ждать, чтобы узнать, когда и каким образом.

– Можно войти? – женский голос мягко доносится от входа. Леонардо всегда оставляет дверь открытой, не закрывая ее на ключ даже ночью, впрочем, как и все местные жители.

Я приподнимаюсь неспешно (здешнее отсутствие суетливости уже становится неотъемлемой частью меня) и замечаю, что в комнату вошла Нина. В одной руке у нее плетеная корзинка с чистыми полотенцами, в другой – бутылка с загадочным содержимым.

– Добрый день, – сердечно приветствую ее. Эта замечательная синьора мне очень нравится.

– Чао, Элена, – она улыбается и ставит корзинку на пол. – Вот, свежевыстиранные.

– Спасибо, вы не должны были.

С тех пор как мы приехали, Нина только и делает, что работает на нас. Ее доброта ставит меня в неловкое положение.

– Не волнуйся, мне приятно делать это, правда, – заверяет она, сверкая живыми голубыми глазами. – Еще я принесла вот это, – она ставит бутылку на стол, – ты обязательно должна попробовать.

– Что это? – спрашиваю.

– Ликер из гранатов.

– Замечательно, – улыбаюсь, даже глазами. – Так, значит, это тот самый знаменитый ликер, который делаете только вы? По секретному рецепту? Леонардо рассказывал мне о нем, как о диковинном эликсире…

– Лео всегда преувеличивает. – Она качает головой и смеется.

У меня вызывает нежность ее манера называть так Леонардо. Ее лицо сияет, когда она произносит его имя.

– Нисколько он не преувеличивает, – отвечаю с убеждением, – недавно Леонардо приготовил на вечер пасту с морскими ежами по вашему рецепту, она была потрясающая.

– Спасибо, дорогая, – она широко улыбается, – но он уже давно перегнал меня по кулинарному мастерству.

– Леонардо также признался мне, что без вас никогда не стал бы знаменитым поваром. Он рассказал мне многое о своем детстве и о том, насколько вы были важны для него.

Нина вздыхает и покачивает головой, словно думая о чем-то своем.