Я – инквизитор

Чертовщинка. Не боитесь, отец Егорий?

— Чушь говоришь! — буркнул высокий. — Я — монах, мне Бога должно бояться, а не диавола! — И, заметив хитринку в Степанычевых глазах, тоже усмехнулся: — Ты меня не подначивай! Давай отпирай дверь!

Внутренность осмотрели без суеты. Оба этажа, подвал, даже чердак. Все было в порядке. Нигде не текло, не трескалось. Все покрашено и оклеено. Два туалета, ванная, как в обычной квартире, батареи, обогреваемые снизу керосиновым котлом. Котел этот был единственным, вызвавшим сомнение у Степаныча: система удобная, но случись что не так — мигом все запылает.

— Это мы заменим! — сразу сказал он и постучал пальцем по обечайке котла: спущена ли вода? Спущена.

Отец Егорий замечаний не делал, но видно было: дом ему нравится.

Завершив осмотр, удовлетворенные, вернулись в гостиную, самую большую комнату в доме, и расселись по кожаным поскрипывающим стульям.

— В порядке, — подвел итог Степаныч. — Меблишки подвезти, отопитель другой поставить… Недельки через две можно уже и собрания устраивать. Не против, батюшка?

— Не против, — сказал отец Егорий. — Здесь обоснуемся. Давай организуй. Средства есть?

— А как же. Через пару дней должны перевести: на десять таких домов хватит. А договор я уже сегодня оформлю, раз вы согласны.

— Власти — тут! — Толстяк похлопал себя по карману. — Вы уж с Богом, отец Егорий, а с этими я уговорюсь. Пустырек видели? И его отпишут, если приют вознамеримся строить.

— Будем строить, — подтвердил отец Егорий. — И приют, и столовую, и больницу. Молодец, староста! Славно управился!

— Благого дела ради, батюшка. — Толстяк опустил глаза. — Ради Божьего дела трудимся, чего ж себя жалеть?

— Верно! — Отец Егорий встал, и Степаныч тоже поднялся, проворно, как молодой.

— Поедемте в гостиницу, батюшка? Или пусть Петя сначала нас покушать завезет?

Отец Егорий покачал головой.

— Тут мой дом, — сказал он. — Ты поезжай, а я останусь. Встречу вас завтра, как утварь привезете.

— Удобно ли будет? — забеспокоился толстяк.

— Удобно. Дом хороший, не запущенный, печка на кухне есть. Растопить мне ее — в удовольствие, дрова в сенях сухие, а то приезжай, как управишься. Вместе посидим.

— Не могу, батюшка, не успею. А лучше бы вам все-таки уехать. Домик-то с фокусами, рассказывал же. Погодить бы день-два, я бы охрану организовал, систему американскую поставил, собачек обученных…

— Помолчи! — рявкнул, сразу осерчав, высокий. — Зону, что ли, учреждаем? Общину христианскую! Колючку чтоб завтра с забора снял: Бог нам охрана!

— Бог-то Бог, — угрюмо пробормотал Степаныч, — да ведь город какой! Вор на воре! Кабы у нас за Уралом…

— Умен ты, Григорий Степанович, — с досадой сказал отец Егорий.