Я – инквизитор

Свет дорожных прожекторов ударил внутрь, высветив две человеческие фигуры, скорчившиеся на брошенной на пол рогоже.

Трое вошли внутрь. Гришавин, Берестов и рыжий Корвет.

— Где он, сучара? — негромко спросил Гришавин.

Крепленый оскалился, с усилием поднялся на ноги, щуря глаза от бьющего в лицо света. Чиркун круглыми от страха глазами глядел на гладко выбритое лицо пахана. Лицо Чиркуна было голубоватым от потери крови.

Крепленый, хоть тоже был ранен, выглядел бодрее. И агрессивнее. Именно он перевязал и себя, и кореша, хотя с дыркой в груди это было совсем нелегко.

— Где он? — процедил Крепленый, ухмыльнувшись. — А нету!

— Ответишь, — так же тихо сказал Гришавин и мигнул.

— Отвечу! — Крепленый ухмыльнулся еще шире. — Сходняк…

— Сходняк? — Гришавин еще раз мигнул. — Уже! Корвет!

Рыжий вынул из подмышечной кобуры револьвер и с выражением мстительной радости на веснушчатом лице дважды нажал на спуск; обе пули попали в цель: одна — в горло, вторая — в сердце. Рыжий вытолкал из барабана гильзы и положил в карман. Из другого кармана он достал коробочку с патронами и дозарядил оружие. Только после этого вернул оружие в кобуру. Затем посмотрел на Гришавина.

— Я на тебя надеюсь, — сказал тот. — Поехали. Ребята потом приберут.

— Момент, — произнес до сих пор молчавший Берестов.

Выхватив пистолет, он с ювелирной точностью всадил пулю между бровями Чиркуна. Так быстро, что тот даже дернуться не успел.

— Прибирать надо чисто, — сказал Берестов.

— Зря, — Гришавин оттопырил губу. — Расходуешь материал!

— Чурка с гнильцой, — произнес Берестов и усмехнулся.

Он любил убивать. Эта любовь была одной из немногих его слабостей.

— Спортсмен, — проговорил Гришавин. — Тебе придется взять его еще раз, Корвет.

— Сделаем, — последовал уверенный ответ. — Дней через пять он будет у вас!

— Вот это теперь ни к чему, — отозвался Гришавин. — Теперь, когда мы знаем, что он сам себе режиссер, — лидер «тобольцев» усмехнулся, — да еще бойкий не по чину. Мне он не нужен. Убей его и позаботься, чтоб концов не осталось. А главное, чтобы никаких больше убытков!

Гришавин вышел. Но Берестов задержался.

— Что предпримешь? — спросил он.

— Постараюсь, чтобы не было убытков, — ответил Корвет. — Усилю охрану, возьму под контроль его приятелей, ментов озадачу. В Питере у него вариантов нет, из города не уйти, ни за бугор, никуда. Разве что пешком. Да он и не станет тихариться: рано или поздно попробует нас достать. Конь подыграет. Кстати, помог бы людьми…

— Нет проблем. Двадцать человек на неделю тебе хватит? На своем транспорте.

— Дам. И своих построй. Не бойцы, а гопники, мать их… Крепленыши!

— Построю! — заверил рыжий. — Взнуздаю на счет раз. Двум-трем мозги вышибу, остальные по струнке ходить будут.