Я – инквизитор

 — Я его одним выстрелом положу. Забьемся, Клуша? На сотню баксов?

— Ты его спугнешь, мудак! — рявкнул Клуша в ухо бывшему десантнику.

Макар промолчал. Внизу белел снег, и маскхалата на Спортсмене не было, это точно.

«Ну, — сказал сам себе Ласковин, — давай, парень!» Адреналин бурлил у него в крови.

Пригибаясь, на всякий случай зигзагами, Ласковин устремился к цели… и через несколько секунд упал на снег рядом с машиной. Никто по нему не стрелял.

Твердый, воняющим порохом ствол пистолета уперся в щеку Макара.

— Стрельнешь, башку разнесу, понял? — прохрипел Клуша.

Макар с ненавистью глядел, как двигается внизу темное пятно цели. Одна короткая очередь — и Спортсмен плюхнется в снег: отбегался, парень!.. И этот говнюк пристрелит его без всяких колебаний! И никто не вякнет: любимчик Крепленого!

«Мишень» добежала до автомобиля, обогнула и залегла с другой стороны. Макар поднял ствол автомата, но Клуша пистолет не убрал. На всякий случай. Оба напряженно смотрели на присыпанную снегом крышу «шестерки».

«Тихо, — подумал Ласковин. — Подозрительно тихо!» Никто не стреляет, никто не выбегает из подъезда или из подворотни, будто никому больше не нужен Андрей Ласковин.

Он отключил сигнализацию и сел в машину, оставив дверцу открытой. Выждал. Странное было у Андрея ощущение: будто за ним следит злой немигающий глаз. Чужой. Ждущий. Чего только?

— Ладно, — сказал вслух Андрей. — Разберемся!

Не зря Зимородинский говорил Андрею, что тело у него быстрей, чем мозги. Голова еще соображала, что это стряслось с так хорошо отлаженной машиной, а тело уже вывалилось из салона и с низкого старта, по-спринтерски — прочь. А в следующую секунду тугая волна ударила в спину, сбила с ног, швырнула вперед, полуоглушенного, на выставленные руки, а через секунду Ласковин уже был на ногах и мчался по темным дворам, петляя (хотя никто в него не стрелял), не разбирая дороги, — прочь, прочь, пока не увидел впереди, под аркой, освещенный фонарями Каменноостровский проспект. Тут силы покинули Андрея, он, буквально упав на ствол старого тополя, прижался лбом к заледенелым трещинам коры и обмяк, глотая ледяной воздух и слушая бешеный бой сердца.

— Ну, вы ответите, вы мне ответите, ответите… — бормотал он, со всхлипом втягивая режущий горло воздух. — Ответите…

Окончательно Андрей пришел в себя, ощутив, как что-то теплое стекает по животу. Ощутил и сразу вспомнил короткую вспышку огня, полоснувшего по ребрам. Теперь этот огонь пылал у него в левом боку, и Андрей понял, что стоит на морозе уже довольно долго, что ранен и запросто может потерять сознание (от физической перегрузки, от потери крови), свалиться в колючий снег… и тогда точно — все!

«Пластырь, — подумал Ласковин. — Аптечка.