Я – инквизитор

Ласковин спрятал оружие в кобуру. Волосатое брюшко Пашерова выглядело невоинственно.

А пожелай господин депутат удрать, остановить его будет нетрудно.

— Знаешь, кто я? — спросил Ласковин.

— Знаю, — спокойно ответил Пашеров. — Не знаю только, за каким хером ты явился?

Спокойствие хозяина мешало Андрею. Мешало вести себя как должно.

— Можно надеть халат? — попросил Пашеров.

— Не замерзнешь! — отрезал Ласковин. И с угрозой: — Не успеешь!

Пашеров пожал плечами. Андрей был в затруднении. «Надо было дать ему выстрелить!» — подумал он. Натяжка. Человек, стреляющий в бандита, ворвавшегося в квартиру, — защищается. Даже если стреляет первым. В любом случае агрессор он, Ласковин. «Он — враг!» — напомнил себе Андрей. Но сейчас Пашеров был мало похож на врага. «Поступай как знаешь», — вспомнил он отца Егория. Хорошо ему! А если Андрей убьет невиновного? Если материалы, которые им подкинул отец Серафим, — липа?

— Надеешься меня убить? — ровным голосом спросил Пашеров. — Хотелось бы знать, за что?

— У хозяина своего спроси! — жестко сказал Ласковин.

Это «надеешься» подстегнуло его решимость.

— У какого хозяина? — Недоумение отразилось на лице господина депутата.

Пашеров засмеялся. Голый, немолодой, заплывший жирком мужчина. С вислым брюшком и съежившейся пиписькой. Где та черная, «вывернутая» тень, которую Андрей видел на приеме? Но в самообладании ему не откажешь.

— Ты что, псих? — спросил Пашеров. — Или у вас, киллеров, теперь такой жаргон?

«Врезать бы ему!» — с тоской подумал Андрей. Но даже ударить не мог. Какой-то барьер, мать его…

Что же делать? Да, хреновый из него киллер!

Дверь позади Пашерова приоткрылась, упершись ему в спину. Немного, на каких-нибудь тридцать сантиметров. Нечто бело-рыжее промелькнуло между ногами Пашерова и живым снарядом метнулось к горлу Андрея.

Пистолет Ласковина был в кобуре, но все остальное — наготове. Боковым ударом ноги, микадзуки-гери, Ласковин сбил рыжий снаряд в сторону, отскочил назад — рука под куртку… Поздно!

Когда бультерьер прыгнул на Ласковина, Пашеров бросился к своей постели. К пистолету.

Пожалуй, Андрей управился бы и с собакой, и с хозяином, но топот за дверью сообщил о приближении основных сил противника.

Бультерьер снова прыгнул. Чтобы оглушить такого пса, лом нужен. И то без гарантии. Ласковин пнул его в брюхо, постаравшись, чтобы отлетел в сторону хозяина. (Не очень-то вышло: мышцеватый бочонок килограммов на тридцать!) Сам же, вскочив на подоконник, ринулся вниз, ловя на лету оставленную веревку. Вот такое бесславное бегство.

Но этим не кончилось. Трос Андрей поймал, но… только один из его концов. Пролетев больше четырех метров (веревка, которую он держал, чуть-чуть притормозила, но только чуть-чуть), он упал на ноги на перила балкончика.