Истинная для Снежного Лорда, Я твое желание

Нужно?

— Будет просто замечательно, — проговорила я.

— Я передам повелителю ваши требования. А пока выберите свой наряд.

Снова оглядев ворох одежды, я поджала губы.

— А есть что-то… Попроще?

— Что вы имеете в виду? — черный брови Глизель сошлись на переносице.

— Штаны, быть может?

— Леди в нашем секторе не могут носить мужскую одежду.

Феминисток бы сюда… Они бы глотки этим снежным перегрызли.

Тяжело и недовольно вздохнув, я, особо не всматриваясь, ткнула на какое-то платье. Меня тут же стали облачать в него. И это было ужасно!

Поначалу на меня натянули панталоны, за ними следовали чулки на завязочках. На этом моменте все было еще более-менее сносно, но когда откуда ни возьмись появился зашибись… Кхм… То есть корсет, мне стало очень грустно.

— Я не хочу это носить.

— Придется, — пожала плечами Глизель и принялась расшнуровывать предмет пыток, в который после запихнула меня.

— Только не туго! — взвыла я.

Меня оставили без ответа, а потом резко дернули за шнуры. Дышать сразу стало трудно. Воздух будто сам посмотрел на происходящее, покачал головой и сказал: «Нет, сюда я не пролезу!». И он был прав.

— Я сказала: «не туго!», — пищала я, пытаясь ослабить корсет.

— Это и есть «не туго», — хладнокровно отвечала Глизель. На неё пришлось прикрикнуть, чтобы она поступила так, как я хочу. Только таким образом до горничных дошло, что такое на самом деле «не туго».

В итоге из меня слепили ужасное пирожное. Мой низкий рост и пышная юбка с огромным количеством рюшек сделали свое черное (или розовое?) дело.

— Отвратительно, — протянула я, смотря на свое отражение в зеркале. Благо, девушки ушли, сказав напоследок, что этот дом полностью принадлежит мне и что я должна отдыхать и наслаждаться жизнью. Не думаю, что они решили так зло подшутить надо мной. Скорее всего, говорили искренне, да только ситуацию это не меняет.

Я медленно встала, хватаясь руками за все подряд. Двигаться было очень больно, тело слушалось плохо. Всем сердцем я ненавидела Айстаха. Когда Король Стужи рядом, мне кажется, что я готова пойти на самое страшное, что есть в этом мире — на убийство. Вцепиться ногтями в его красивое лицо, выцарапать глаза, рисовать лезвием ножа по коже, тем самым оставляя кровоточащие и, желательно, очень глубокие царапины. М-м-м… Прекрасно! Даже от этих мыслей мне становится легче.

Наконец я добралась до трюмо с зеркалом. Посмотрев на себя, я начала плакать. Слезы сами по себе потекли по щекам. Я такая бледная, под глазами огромные темные круги, кожа посерела, губа трясется, а левый глаз дергается. При этом этих телодвижений я даже не замечаю.